Ричард Длинные Руки – монарх полностью

— Да что за, — прошипел я сквозь стиснутые че­люсти, — почему я... давай же, борись, залечивай... больно же как...

На мгновение перед глазами мелькнуло нечто бе­лесое, я не успел всмотреться, как исчезло, а я по­пытался снова подняться, но упал и, скрючившись в позу эмбриона, затих в тщетной надежде, что боль как-нибудь утихомирится.

Перед глазами красноголовый муравей с усилием тащит цепляющегося всеми шестью лапами за тра­винки жука, от земли пахнет мятой, и дальше все по­плыло, я поплыл тоже, какое-то время меня вообще не существовало, а когда ощутил, что я еще я, боль притупилась, хотя не ушла, однако я чувствовал такую слабость, что не торопился выныривать из забытья.

— Сэр Ричард, — прогремел огромный, почти все­ленский голос, — вы уже должны очнуться... Прихо­дите в себя... Вы человек сильный, возвращайтесь! Вам умирать еще рано, у вас планы...

Я прохрипел:

— Какие, к черту, планы... я уже сдох...

Голос, все еще громкий, проговорил с радостной ноткой:

— Хорошо, хорошо... Открывайте глаза... Смелее, все в порядке... почти в порядке...

Я с усилием приподнял верхние веки, ресницы слиплись с нижними, свет ударил по глазам с такой силой, словно плеснули жидким огнем.

— Ничего, — проговорил голос участливо, — это все пройдет... Сэр Ричард, вы почти в порядке...

— Ага, — прошептал я, — знаю я эти «почти»...

Фигура человека расплывалась и расплывалась в

зыбкое марево, но в какой-то момент то ли я поймал в фокус, то в самом деле оживаю, но увидел четко и невольно охнул, несмотря на вернувшуюся боль в подреберье:

— Карл-Антон?.. Да вы... эта... весьма... похудели!

Он грустно улыбнулся.

— У вас железная выдержка, ваше высочество. Другой бы либо снова в обморок, либо с криком уполз бы...

— Еще бы, — пробормотал я. — Только я пока и ползать не весьма.

— Все наладится, — заверил он. — Вас потрепало сильно, очень сильно. Даже боюсь и представить че­рез что прошли. Я же догадываюсь про ваши возмож­ности и вашу живучесть.

Я, даже не пытаясь шевельнуться, проговорил с трудом:

— Ладно, обо мне потом. Как вы?

Он присел передо мной на корточки, совсем не огромный, и голос уже мягкий и негромкий.

— Узнаю настоящего правителя. Сперва о поддан­ных, потом о себе. Вам в самом деле это интересно? Или просто не хотите, чтобы я допытывался, где это вас так? И что это у вас за такой странный ящик, ме­ня почему-то пробирает дрожь, когда просто смотрю на него...

Я сказал с осторожностью:

— Если вам не весьма тягостно заново вспоминатьсвою смерть. Вы ж ушли, как говорится, в мир иной и летели там, во что-то врезываясь... А я, пока рас­сказываете, постараюсь хоть как-то собраться, а то рассыпаюсь на части...

— Я почти ничего не помню, — признался он, — нечто темное и могучее, что пришло от вас, ухвати­ло меня, как мышонка, в громадную ладонь, только пискни... Но я давно принял меры, ваше высочество, на случай моей насильственной смерти.

Я попытался сесть, но охнул и снова лег, однако спросил заинтересованно:

— Ну-ну? Меня эта возможность, как понимаете, сейчас вдруг почему-то заинтересовала!

— Сочетание, — объяснил он, — моего дикого упорства, воли, страсти и везения. Это позволило найти в древних руинах давно сгинувших народов кольцо Жизни. Говорят, их находили и раньше, но так и не научились пользоваться. Я сумел!.. Долго и скучно объяснять, как это делается, я вообще-то и сам полностью не понимаю процесс, но если такое кольцо достаточно долго носить на руке, то личность хозяина находится одновременно там и здесь.

Со второй попытки я сел, но остался так, упираясь обеими руками в землю и локтем нащупывая ящик.

— Ого, это как?

— Там, — ответил он, — это в кольце.

— А-а...

— Вы были слишком озабочены судьбой своего во­йска, — напомнил он, — и не заметили кольцо под слоем пепла, оставшегося от моего тела. Но ветерок сдул пепел, а кольцо достаточно скоро увидел один пастух... В общем, опустив детали, я восстановился целиком и полностью.

Я пробормотал:

— Ну да, ну да... а пастуха все равно бы когда-то волки сожрали.

Он посмотрел на меня с укором.

— Это запрещено. Пастух жив-здоров и доныне.

— Тогда как?

Он пожал плечами.

— Все на свете состоит из четырех элементов. Лю­ди, звери, воздух, земля...

— Понял, — прервал я. — Хотя элементов поболь­ше, но все равно процесс понятен.

Он посмотрел на меня с изумлением.

— Правда?

Я кивнул.

— Долго объяснять, но как-нибудь попробую. С кольцом понятно, его должны были адаптировать и для самых простых людей. Ну для тех сумасшедших, что уходят жить в леса или стараются взобраться на самую высокую гору мира... Но все равно это ошело­мительно!.. Ошеломляюще даже. Кстати, я не понял, как это вы сумели воспользоваться... моими запаси- ками? Я потом полдня отходил!

Он посмотрел по сторонам, снизил голос до ше­пота и, приблизив голову ко мне, сказал тихохонько:

— Я все время чувствовал в вашем высочестве не­кую, уж простите, могучую силу. И, мне очень не­ловко такое сказать, но это темная сила... настолько темная, что меня просто оторопь берет!.. Еще раз про­стите, ваше высочество, я просто не понимаю, как вы остаетесь паладином и рыцарем Света...