Я уж было усомнился, в самом ли деле вождь, если своими ручками работает в кузнице, потом вспомнил, что все гномы — протестанты, для них работа в радость и служение их богу.
За ним показались еще четверо гномов, все относятся к первому с явной уважительностью, хотя у гномов еще нет особого почитания вождей, вполне демократическое первобытно-общинное общество.
— У меня два дела, — сказал я с ходу и весьма напористо. — Начнем с главного: Атарк взялся сделать мне молот... Даже не сделать, а восстановить. Вернее, уже Урант взялся. Ну, у меня не простой был молот, и создавали его не нынешние шмакодявки, а те великие и легендарные гномы, которые!.. Все поняли?
Ладлем пробормотал:
— Молот Древних Королей?
— Да, — отрезал я веско. — Хде он? Все сроки прошли!.. Это не весьма, вы же не эльфы какие, чтобы не уметь?.. Вы же хоть и эти самые, но потомки тех самых, что умели и могли?.. Разве в ваших жилах не кровь вашего великого рода? В общем, гоните мой молот, я за него заплатил авансом, так что дело теперь за вами. Честно говоря, моя мощь такова, что и без молота могу снести с лица земли башню, но там затраты выше крыши...
Ладлем спросил настороженно:
— А молот?
— Его бросай сколько угодно, — объяснил я, — пока плечо не заноет. И всегда в нем есть сила.
Они довольно переглянулись. Ладлем кивнул в темноту, там зашуршало, затем донесся тяжелый топот убегающих ног.
— А теперь о мелочи, — сказал я, — раз уж я все равно здесь. Надо спасти мир. Это ясно и просто, вы же деловой народ, не эльфы какие-то пустоголовые?.. Предложение могу вкратце, а могу и обстоятельно, но тогда нужен стол и кружки. Лучше пустые.
Гномы начали переглядываться, Ладлем посмотрел заинтересованно, да и кого бы не заинтересовало слово «пустые».
Принесли стол, достаточно длинный, чтобы поместилась дюжина гномов, на середину выдвинули железные, серебряные и пару кружек из золота.
Я сосредоточился и начал наполнять их грогом, глинтвейном, ромом, виски, коньяком, а золотые доверху налил чистым спиртом, гномы — народ крепкий, помню по Уранту, что едва не задохнулся, но потом не мог нахвалиться.
Гномы разобрали кружки неспешно, с надлежащей солидностью, не эльфы же какие-то легкомысленные, видят и ценят мое понимание, сделали по глотку, дальше стоило посмотреть на их рожи, у кого заинтересованная, у кого глаза лезут на лоб, кто-то вдохнул и не может выдохнуть, и хотя все справились с честью, гномы — не просто крепкий народ, а скалы, однако же рожи у всех побуряковели, глазки заблестели, а голоса почти сразу стали раскованнее и живее.
— Скажу сразу, — заявил я, — над миром нависла беда. Этим летом в небе появился небесный ковчег, который разрушит все на земле. Там, где были горы, станут моря, а где моря — выжженные пустыни или высокие горы. Перемешано будет все, останутся груды щебня...
Они слушали внимательно, не выпуская кружек из ладоней. Ладлем пробормотал:
— Что-то такое в наших легендах есть. Будто бы такое было.
— И приближается снова, — заверил я.
Он нахмурился.
— Мы отсидимся под землей.
— Не получится, — сказал я с сочувствием. — Будут сдвинуты целые пласты земной коры. Пещеры исчезнут, хотя возникнут новые, только в них никого не будет.
Он спросил с подозрением:
— И как с таким собираетесь бороться?
— Ковчег опустится на землю, — пояснил я — от куда выйдут чудовища и наберут полные трюмы пленных. В это время можно и попытаться напасть, потом будет поздно, улетят.
Он ухмыльнулся.
— Гномов не схватят.
— Больше всех, — согласился я, — пострадают люди с их городами и крепостями. Но предположим, мы все же победим.
Он криво улыбнулся.
— Молодцы!
Я посмотрел на него с гневным изумлением.
— Вы не поняли?
— Что я должен понять?
— Люди сделают выводы, — сказал я жестко. — Оставив нас сражаться с Маркусом в одиночку, вы тем самым бросите нас в трудную минуту. И тогда после победы не жалуйтесь, что неприязнь, которая сейчас есть к вам, превратится в лютую ненависть, во вражду.
Он хмыкнул.
— Ну, до любви и сейчас далеко.
Я покачал головой.
— На вас начнут охотиться! Вас будут разыскивать только для того, чтобы убить. Как предателей. Тысячи удальцов будут спускаться в ваши туннели и стараться уничтожить вас, а на поверхность земли вам не подняться будет даже ночью.
Он помрачнел.
— Вам не отыскать нас в туннелях.
— В туннелях у вас не все, — напомнил я. — Не зря же вас то и дело видят в лесах. Даже днем. А теперь будут стараться убить и принести домой голову гнома как трофей.
Он помрачнел.
— Это угроза?
— Зачем, — сказал я, — вы же сами знаете, так и будет. Даже если люди победят, победа будет тяжелой, многие погибнут. А гномы не пострадают. Разве этого недостаточно для недоверия и вражды?
Он буркнул:
— А что вы знаете... об этом Маркусе?
— Немного, — признался я, — но кое-что для схватки с ним уже сделано...
Он настороженно выслушал то немногое, что я мог рассказать о непонятном, но могущественном противнике, что появится с неба, вот уже там почти в центре горит яркая точка, что превратилась в небольшой багровый диск.
— Говоришь, — проговорил он мрачно, — опустится точно там?
