Далеко впереди ворота сада широко распахнулись, по четверо в ряд показались рослые всадники на крупных боевых конях, все в доспехах вестготской выделки, впереди рыцари, следом тяжелая панцирная конница.
Сердце мое радостно стукнуло, Ордоньес перевез первыми тех, кто больше всего и нужен.
- Перестаньте, герцог, - сказал я, - не хочу с вами ссориться.
Он прокричал громко, рассчитывая на то, что услышат все во дворе:
- Я защищаю интересы его величества!
- Повторяю, - сказал я терпеливо, - я забираю свои личные вещи. Отойдите с дороги.
- Нет, - закричал он, срываясь на визг, - нет!.. Несите обратно.
- Герцог, - сказал я страшным голосом, - вы меня уже разгневали.
Он ответил гордо и спесиво:
- Меня ничей гнев не страшит, кроме гнева Господа нашего!
Я вскипел, тугая волна горячей крови ударила в голову. Всадники уже покинули коней и подошли, очень заинтересованные, к нам. Я узнал среди них барона Лейнинген-Хайдесхайма, племянника графа Гатера.
- Сэр Вальден, - велел я страшным голосом, - взять это мелкое ничтожество… и повесить во дворе!.. Нет виселицы? Тогда прямо с балкона! И чтобы все видели!
Он кивнул, на лице отразилось явное удовольствие, вестготцы всегда соперничают с сен-маринцами. Двое дюжих воинов ухватили герцога и с явным удовольствием завернули ему руки за спину так, что он вскрикнул, лицо стало белым от боли и ужаса..
Сэр Вальден спросил деловито:
- Как объяснить?
Я прохрипел, лязгая в бешенстве зубами:
- За препятствие… за нарушение условий Союзного Договора!.. Чей приоритет над местными законами неоспорим!.. Тащите отсюда эту мерзость!
Герцога потащили прочь, Альбрехт подбежал ко мне, проводил арестованного встревоженным взглядом.
- Господи… Я понимаю, но стоило ли в первый же день…
- Сейчас по всему королевству нечто подобное, - ответил я резко, - что жалеть эту тварь, что будет постоянно вставлять мне палки в колеса!.. К тому же надо показать наконец-то, кто правит бал!..
Подошел Норберт, послушал, посмотрел на уволакиваемого придворного.
- В какой-то мере, - пробормотал он, - это верно. Здесь слишком привыкли видеть королем Кейдана. И только Кейдана.
Альбрехт сказал нервно:
- Тогда можно иначе. Поставить его у позорного столба на городской площади и… выпороть!
Норберт подумал, кивнул.
- Вообще-то и мне этот вариант нравится больше. Казнь что, поговорят и забудут. А так на герцога будут показывать и говорить, что Ричард и таких порет, как простолюдинов.
Я сказал медленно, делая вид, что переубедили, а я не сам уже остыл:
- Хорошо, вы правы. Скажите, что приказ изменился. Но выпороть хорошенько. Не для вида, а так… чтобы кожа свисала такой красивой красной бахромой в ажурных дырочках. Пусть простой народ порадуется, что и герцогам достается, и восславит приход демократов.
Ящики унесли в левый флигель дворца, там подняли на второй этаж и сложили у стены, поставив усиленную охрану.
Норберт повел меня по комнатам, показывая с такой уверенностью, словно прожил здесь всю жизнь, вместе выбрали место для моих покоев, а я присмотрел, куда спрячу свои сокровища.
- Годится, - сказал я. - Не думаю, что задержусь здесь надолго. Но не делить же один кабинет с Кейданом?
Он скупо улыбнулся.
- Хотел бы я на такое посмотреть.
После его ухода я прошелся вдоль внешней стены, посмотрел во все окна, есть даже дверь на балкон, что весьма важно как для меня, так и для некого птеродактиля.
За спиной скрипнуло, я моментально обернулся. Из коридора шагнул рыцарь в скромном кафтане неброских цветов поверх кирасы со свежими насечками, стальной шлем на сгибе левой руки, церемонно преклонил колено, но не голову, продолжая смотреть в мое лицо очень серьезными глазами.
Я подошел, поднял его и обнял.
- С возвращением, сэр Жерар!
- Ваше Величество…
- Продолжим, - сказал я. - Нет, сперва восстановим, затем продолжим. И уже таких ошибок не наделаем. Это было бы глупо, верно?
Он кивнул.
- Конечно. Наделаем новых. Более масштабных. Все-таки король, не майордом.
Я широко улыбнулся.
- Приступайте, сэр Жерар!.. Кстати, там внизу уже барон Торрекс Эйц, налаживает охрану корпуса. Вы с ним и тогда дружили… И вообще, снимите эти ужасные доспехи. Мы отныне мирные люди.
- Насколько мирные? - спросил он.
- По обстоятельствам, - пояснил я.
- Моя рабочая комната, - сказал он, - будет, к сожалению, соседняя? С этой не связанная?
- Это недолго, - заверил я. - Есть идеи насчет отдельно стоящего дворца. А там уже укрепимся стационарно.
Он поклонился, уже привычно сдержанный и немногословный, отступил и вышел, ухитряясь ступать неслышно подкованными сапогами.
Никогда не думал, что моей опорой станут турнедцы или вестготцы, но сейчас, когда мои основные силы на севере, именно стальграф Филипп обеспечивает порядок в Геннегау, рейнграф Чарльз взял под контроль все дороги в Сен-Мари, а две трети своей армии отправил с графом Гатером фон Мергенгардом, которому поручена особая миссия.
