А на двух столах ларцы и шкатулки, среди них почти нет украшенных драгоценностями, но от каждой веет тысячелетиями и тайнами. Там же на столе и прочие непонятные для обоих штуки, только я знаю, что это Комья Мрака, Небесные Иглы и Костяные Решетки, но о других понял только то, что в них есть мощная магия, извлечь которую пока что не удалось никому.
Альбрехт проговорил потрясенным голосом:
- Ваше Величество…
Я поморщился, ответил с холодком:
- Мое наибольшее богатство. К сожалению, здесь все только для убийств. Однако мир пока таков, убийство вовсе не убийство, если защищаешь жизнь, честь, доброе имя, своих близких, родину и Отечество, полковое знамя, библейские заветы, этические принципы, либеральные ценности, демократию, социальные завоевания, невмешательство в личную жизнь, права простого человека, права на иммиграцию, на труд, образование и право голоса, за равноправие полов и религий, морально-этические ценности… и много-много чего еще. Так что, увы, оружие необходимо.
Норберт пробормотал:
- Думаю, оружие будет необходимо и в Царстве Небесном…
Альбрехт изумился:
- А там зачем?
- Охранять же кто-то должен, - ответил Норберт. - Вы будете райские розы нюхать и на арфе играть… представляю это зрелище, а мы будем охранять. От всяких посягателей.
- Сами играйте, - огрызнулся Альбрехт. - Ваше Величество, какой меч мой? Или все мои?
- Сэр Норберт, - сказал я, - ваши люди лучше всех освоились во дворце. Пусть отыщут и принесут ящики… соответствующей длины, вообще нужного размера. И следят, чтобы граф не спер. А то что-то он как-то неровно дышит.
- И глазки, - сказал Норберт, - какие-то блудливые.
- Да, - согласился я, - и глазки.
Альбрехт, не слушая гнусные выпады, медленно прошелся вдоль стены, ахал и цокал языком, наконец сказал с придыханием:
- Ваше Величество… с этим арсеналом можно стать королем…
Норберт хмыкнул, Альбрехт понял, чуть смутился, но тут же сказал уже деловым тоном:
- В руки брать можно все?
- Ящики пусть поставят в соседней комнате, - распорядился я. - А вы все это осторожно поснимаете со стен и так же осторожно перенесете в ту комнату, там уложите в ящики, предварительно постелив туда мягкую ткань. Это чтоб мечи не поцарапало деревом, как вы понимаете, такой вот я умный. А со стола соберу сам, к тем штукам вам прикасаться опасно.
- И… куда? - спросил Норберт.
- В левый флигель, - сообщил я. - Там будем до тех пор, пока не придумаем что-то получше.
Альбрехт сказал с нервным смешком:
- Лучше бы там и остаться. А то страшно и подумать, что можете счесть лучшим вариантом.
Я не успел сообразить, что он имеет в виду, как Норберт буркнул:
- А вдруг Его Величество способен вырастить не только маяк, но и дворец?
- Не надо, - отрубил Альбрехт. - Сами понимаете, почему.
Норберт кивнул.
- Понимаю. Ладно, пойду распоряжусь насчет ящиков.
Он вышел, Альбрехт все еще осторожно бродил вдоль стен, рассматривал, чуть ли не целовал, но прикоснуться не осмеливался.
Я сказал с укором:
- Граф… я бы все эти штуки для убивания людей сменял на одну, воскрешающую их!
Он улыбнулся.
- Увы.
- Или хотя бы такую, - сказал я, - чтобы строила дома, а не жгла. Да ладно, что строила, хотя бы ремонтировала… Вот смотрите, целых пять штук, каждая может издали сжечь дом или сарай с зерном, но ни одной…
Он помрачнел.
- Сэр Ричард… вы задаете слишком детские вопросы. А на них отвечать труднее всего. Поверьте моему опыту. А эти сундуки… куда?
- Большие вынесут наши ребята, даже вам могу доверить, если руки не кривые, а ларцы и всякую мелочь со стола - я. Другим браться, как уже сказал, но могу повторить, я терпеливый, опасно.
Через полчаса все оружие и доспехи погрузили в ящики, тщательно приколотили крышки, да не узрят посторонние, Норберт и Альбрехт, не доверяя никому, сами взяли по ларцу, еще два сундука я велел нести за нами.
Когда спускались по лестнице, придворные уже шушукались и показывали пальцами. Слуги распахнули перед нами двери, мы вышли во двор, до левого флигеля около двухсот ярдов, но мы едва успели пройти треть, как за спиной раздался требовательный крик:
- Стойте!..
Я оглянулся, по ступеням следом за нами сбегает чуть ли не вприпрыжку, теряя всякое достоинство, герцог Алан де Сен-Валери, весь растрепанный, взволнованный, негодующий.
- В чем дело? - спросил я холодно.
Он обогнал нас, встал на пути парней с ящиками и раскинул руки.
- Стойте! Это имущество королевского двора!.. Вы совершаете воровство у его величества!
Я сказал зло:
- Герцог, успокойтесь. Это мое личное имущество. Можно сказать, носимые вещи. У нас с его величеством все договорено.
- Нет, - вскрикнул он. - Пока я не услышу от его величества это лично, я не позволю расхищать его вещи. Не сомневаюсь, что вы похитили самое ценное!
Из здания начали выходить уже группами, на крыльце не помещаются, сходят опасливо по бокам, окружая нас полукольцом.
- Тогда бегите к его величеству, - велел я.
- А вы тем временем улизнете?
- Герцог, - сказал я, уже закипая, - выбирайте выражения.
- А если вы не выбираете… действия?
