А раз снова выпал шанс, то надо использовать на полную катушку. Мысли забегали лихорадочно. Если мне уж удалось такое, это впервые здесь, даже в Зорре не удавалось, а уж здесь не должно было подавно… но раз уж удалось, то второй раз не повторится, и то чудо, надо пользоваться, надо на всю катушку…
А на всю катушку — это как можно дальше на Юг! Теперь я уже знаю… догадываюсь, что там. То ли катастрофа южные страны затронула меньше, то ли там реликты высоких технологий не уничтожали, а исследовали… как могли, конечно, и старались приспособить, но мне надо на Юг. На Севере нет даже намеков. Скорее всего, церковь просто стирает все следы старых цивилизаций, стараясь начать жить заново и, как она считает, чистой от греха.
Я могу влететь невидимым и непознанным к любому магу, мудрецу, правителю… Я могу посетить лабораторию… ибо что там у них есть, увидеть самое важное, увидеть то, к чему стремлюсь… Может быть, я пойму, как смогу нарушить ткань времени… нет, не нарушить, а повернуться в этой ткани, как червяк, в другую сторону и вылезти на середине прогрызенного листа в своей московской квартире…
Я ощутил, что меня несет над каменистой насыпью со всевозрастающей скоростью. Не туда, хотел я воскликнуть, это же не Юг, а Запад, но сообразил, что это я сам руковожу полетом, и пока я терзался сомнениями и выбирал, мое «я» решило за меня, и вот теперь передо мной стремительно вырастают развалины старого города, уцелевшие дома, огромный мрачный замок, уже наполовину разрушенный, но в нем и вокруг него горят тысячи костров того второго лагеря, вокруг огней спят десятки тысяч людей, положив щиты под голову, а мечи под правую руку…
Это было просторное подвальное помещение, у самой двери из стены торчит подставка для светильника, не для факела, что значит — здесь бывают часто и задерживаются надолго. Из каменной стены торчат железные штыри, с четырех свисают цепи. Грубый стол, два табурета, бочка с водой, колода для рубки мяса, странные сооружение из дерева, смрад жуткий, пахнет мучениями и смертью, я сразу узнал запах разлагающейся крови.
Двери распахнулись, вошел коренастый воин с факелом в руке. За ним рыцарь в доспехах, но с обнаженной головой, выждал, пока воин обошел все помещение, зажег три светильника, лишь потом неспешно спустился по ступенькам, хозяйски огляделся.
Воин торопливо вышел, спустя минут пять ввели, почти втащили, грузного человека в изорванной рубахе. Голова его свисала на грудь, ноги подгибались. Двое крепкого сложения воинов держали его под руки. Черный рыцарь шагнул вперед, его рука взметнулась, пальцы захватили волосы и грубо вздернули голову. Это был Гендельсон. Кровь текла из разбитых губ, нос покраснел и распух, ноздри закупорили кровавые сгустки.
Уже без доспехов, от рубашки одни лохмотья. Нежное тело, все еще белое, как брюхо у сома, кое-где покрывают кровоподтеки и царапины. Черный рыцарь смотрел в его запрокинутое лицо с насмешливым превосходством.
— Что, — переспросил он воинов, — вы хотите сказать, что этот слизень прошел через все наши кордоны? И только здесь нам удалось его схватить?
Один из воинов сказал торопливо:
— Не просто прошел!.. Он посек не меньше двух дюжин наших людей. Погибли даже доблестные рыцари Круга: сэр Болдуин и сэр Нагирд.
Второй добавил заискивающе:
— С ним был еще один…
— Кто? — спросил черный рыцарь резко.
— Слуга… наверняка слуга!.. В простой рубахе, хотя и с мечом…
Рыцарь отмахнулся.
— Ну, меч подобрать на таком поле нетрудно. Прикуйте его к стене. Я буду с ним разговаривать… долго.
Гендельсон попробовал дернуться, когда его распяли на стене и растянули и без того до отказа разведенные руки. Один из воинов почти равнодушно двинул кулаком в распухшие губы. Голова Гендельсона мотнулась и снова упала на грудь. В помещении слышались металлический лязг, звон, хриплое дыхание.
Черный рыцарь стоял у зарешеченного окна. Снаружи падал свет на его лицо, рыцарь выглядел задумчивым, но когда повернулся, осталось только выражение злобной жестокости.
— Во дворе мои воины, — проговорил он зловеще. — Бездельничают. Там же челядь… и тем и другим будет полезно послушать твои дикие крики. Не так ли?
Он с силой ударил ногой Гендельсона в пах. Тот попытался скорчиться от дикой режущей боли, застонал. Черный рыцарь понаблюдал, в глазах блестит от масляных светильников.
— Сволочь, — прохрипел Гендельсон. — Ты не рыцарь…
В помещение вошли еще двое. Один высыпал из ведра в чугунную посудину рубиновых углей, другой деловито перебирал металлические прутья, щипцы, крючки. Выбрав, сунул в эту посудину, где угли, и только тогда я догадался, что уготовано Гендельсону.
— Где Варнар? — спросил черный рыцарь в нетерпении. — Сбегайте за ним!
— Я здесь, ваша милость, — прогудел низкий голос.
В двери вдвинулся низкорослый, с грязными волосами, чудовищно широких плеч человек. Ноги короткие и кривые, из-за чего руки свисают чуть ли не до земли. Лицо грубое, заросшее звериной щетиной, неподвижное, застывшее.
