— Странный обычай, — сказал он озадаченно. — Интересно, с чем он связан…
— Не представляю, — ответил я.
— Это в вашей стране?
— Увы, да, — ответил я. — А у вас завешивание зеркал…
— Откройте, — посоветовал он мрачно, мне почудился оттенок угрозы, — поймете…
Я очень осторожно, мало ли что там может вылететь, еще укусит, начал открывать зеркало. Оно выглядело как окно, затянутое прозрачной пленкой из бычьего пузыря. Через это окно я увидел просторную, такую же захламленную комнату, как и здесь. И человек там сидел вполоборота к нам, чем-то похож на этого мага-алхимика. Он сидел прямо на полу, рядом с огромным сундуком. Крышка сундука откинута, а человек — толстый, похожий на Деда Мороза, с такой же роскошной седой бородищей — длинной и в крупных кольцах, держал в руках нечто, похожее на фотоаппарат, рассматривал, близоруко щурясь. На голове колпак с кисточкой, но только желтый колпак, не ярко-красный, как я подсознательно ждал, старческие глаза внимательно всматриваются в непонятную штуковину.
Сундук не просто полон, диковинки вываливаются через края, несколько штук на полу, остальные горкой, опираясь на откинутую крышку. На самой внутренней стороне крышки яркими красками намалеван атлас, такие я сам видел в учебниках истории, где изображались старинные мореплаватели.
Из сундука высовываются старинные подзорные трубы, медные чаши, волчки, ручки от зонтиков, затейливо вырезанные солонки, куски странной ткани…
— Это вы так переговариваетесь с коллегой? — спросил я.
Он не стал спрашивать, что такое «коллега», ответил хмуро:
— Он не видит меня. Но я зрю это помещение всякий раз, словно там из стены смотрит недремлющее око этого зеркала. Да-да, оно никогда не дремлет! Бывало, что я наблюдал сутками. И всегда видел эту комнату.
— А этот маг… то есть, алхимик, тоже?
— Приходит не чаще как раз в неделю, — ответил Альстаф. — Сегодня вам просто повезло… Однако, скажу вам, хотя я не представляю, где находится эта комната, но могу сказать, что человек там весьма невежественный.
— Почему?
— Понаблюдайте, — предложил Альстаф. — Этот маг, как вы говорите, абсолютно не представляет, на что наткнулся. Честно говоря, так же вел бы себя и я… Не знаю, как долго.
Если бы ты наткнулся, подумал я мрачно, на цифровой фотоаппарат или электрические часы, ты бы всю жизнь возился с их разгадкой. И не приблизился бы ни на шаг.
— Он нас не видит?
— Нет, — ответил Альстаф несчастливо. — О, если бы видел…
Еще бы, подумал я. Вы бы такую систему коммуникаций знаками установили бы. К тому же могли бы писать и показывать друг другу куски текста.
— Возможно, — сказал я, — здесь когда-то и была полноценная система связи между магами. Теми, старыми. Теперь все потеряно. Уцелел лишь этот фрагмент… А жаль…
Он быстро взглянул в мое помрачневшее лицо.
— Жаль? Вы меня удивляете.
— Чем?
— У вас такой длинный меч, такая мужественная стать…
Я отмахнулся:
— Понятно, сила — уму могила. Сила есть — ума не надо. Это я все слышал. В свое оправдание могу сказать лишь, что в моей стране я как раз хиляк. А это значит, что я больше пользовался мозгами.
В его живых глазах было несказанное удивление.
— Мне страшно представить ваших силачей… Хорошо, тогда взгляните на последнее зеркало. Я его никому не показываю. И вам не собирался показывать…
— Благодарю за доверие.
Из зеркала шел чистый голубовато-зеленый свет. Молодая женщина лежала на берегу у самой кромки озера. Вода показалась странно неподвижной, словно застывшее голубоватое стекло. Женщина с задумчиво рассеянным видом медленно двигала тонкими артистичными пальцами по этой воде, мне показалось, что кончики пальцев скользят, будто по льду. В двух шагах воздух странно вибрировал, я присмотрелся, дыхание сперло.
Изумительно прекрасные прозрачные здания возникали на кратчайшие промежутки времени, исчезали, тут же сменяясь другими, иногда изображения взаимно проникали одно в другое, возникали причудливые дворцы с башенками, минаретами, длинными переходами, широкими куполами…
Она взглянула в мою сторону, пальцы замерли, и над гладью озера застыло прозрачное, словно из чистейшего льда, изображение дивного замка, где стены будто из рыцарской сказки, дворцы и башни из легенд о Гарун аль-Рашиде, а орнамент на ближайшей стене напомнил задники в «Псковитянке» в Большом театре…
— Мне кажется, — проговорил Астальф, — она иногда замечает нас. Но мы для нее слишком малые величины…
Женщина встретилась со мной взглядом, легкая улыбка тронула ее красиво очерченные губы. За моей спиной возбужденно ахнул Астальф:
— Она никогда прежде… никогда еще так!.. Скажите ей что-нибудь…
— Ну как там вода? — сказал я громко. — Холодная?
Гримаса легкого неудовольствия пробежала по ее лицу. Она посмотрела на меня с холодной брезгливостью, отвернулась и все так же с ленивой грацией, но теперь я видел ее собранность и сосредоточенность, строила сказочные замки, города, башни…
Я опустил на зеркало покрывало. Сердце колотилось, слишком много выпало на его долю за последние дни.
