Он в недоумении смотрел, как я, покинув седло, подошел к самому краю моста и присел, щупая доски. Пальцы ощутили твердую поверхность, сглаженную прикосновением множества подошв.
– Да что случилось?
– Этого моста нет на картах, – сказал я.
Он пожал плечами:
– Вы все так хорошо помните?
– Помню, – подтвердил я. – Точно – нет.
– Ну и что? – спросил он. – Карты составляют не каждый день, а мост могли сделать месяц тому.
Я снова в тревожной раздумчивости провел пальцами по доскам моста. Вытерто так, словно по нему ходили десятки лет. Одной рукой я уперся в землю, чтобы не упасть, если закружится голова, перешел на тепловое зрение… и не увидел моста! Да и как увидеть, если у него нет собственного тепла, я точно так не вижу жаб и ящериц, если те только что не полежали под солнцем, посмотрел в запаховом – глухо, хотя вообще‑то на любом мосту запахов чуть больше, чем на берегу, ибо на мосту концентрируются на меньшем пространстве.
– Сэр Ричард, да что с вами?
Он в нетерпении вошел на мост, сделал несколько осторожных шагов, оглянулся и только шагнул уже решительно, как я вздохнул и сказал громко:
– Лаудетор Езус Кристос…
Мост вспыхнул зеленым пламенем и тут же исчез. Сэр Ульрих полетел вниз, ударился о косую стенку берега и покатился до самой воды, где плюхнулся на мелководье, шумно и красиво вздымая по бокам огромные серебряные крылья, словно вот взлетит.
Убедившись, что рыцарь цел, я крикнул сверху:
– Сэр Ульрих, вода теплая?
Он кое‑как поднялся, вода хлынула из всех щелей. Он стоял по колено в реке, как статуя писающего мальчика на фонтане, только пустившего лужу в доспехах, охнул и с отвращением начал отдирать вцепившегося в подколенную щель рака.
– Ого, – сказал я, – какие огромные тут водятся! Будем на вас ловить, сэр Ульрих.
Он поднял на меня бледное лицо с вытаращенными глазами.
– Холодная, – ответил он запоздало, – как у нас в Армландии зимой… Господи, только не это!
Бобик появился перед ним, весь блестящий, еще даже не отряхнулся, но счастливо совал ему в лицо длинную узкую рыбину с ярко-красными перьями и хищной зубатой пастью.
– Берите-берите, – посоветовал я в благожелательной манере сэра Альвара. – Не хотите же обидеть друга? Смотрите, он в вас просто влюблен…
Ульрих застонал, Бобик настойчиво и заботливо вкладывал ему в руки добычу. Сэр Ульрих наконец сомкнул на ней пальцы. Пес довольно лизнул его в нос и мощными прыжками умчался.
– Ну вот, – сказал я, – вдобавок с таким уловом… Я всем скажу, если вы не очень против, что это вы ее поймали… Увидели прямо с берега, вода здесь чистая, даже дно видно, азартно прыгнули вниз головой и ухватили недрогнувшими руками. Хорошо?.. Вы ее за жабры, за жабры…
Он там внизу с перекошенным лицом боролся с отчаянно бьющейся рыбиной, чем-то похожий на Лаокоона, побагровел, пыхтел и постанывал, но все-таки победил, я на берегу терпеливо ждал, когда выберется из воды и поднимется к нам, мне и нашим коням, что наблюдали за ним тоже с живейшим интересом.
Бросив полузадушенную рыбу на траву, он снял шлем и вылил ухитрившуюся попасть и туда воду. Вместе с нею выплеснулась и горсть блестящих от слизи головастиков. Зеленые кружева водоросли запутались в сочленениях доспехов и торчат, как будто прорастает молодая травка.
– Ничего, – утешил я, – зато теперь не жарко. А я вот думаю, спускаться или не спускаться.
Он простонал тоскливо:
– Что это было?
– Колдовство, – объяснил я.
Он свирепо сдирал водоросли и тину, во взгляде была горькая укоризна.
– А вы не могли бы прочесть молитву, когда мы перешли бы уже на ту сторону?.. Господь бы простил крохотное отступление от правил, мы ж столько для него делаем!
– Об этом не подумал, – признался я.
Он вычистил шлем изнутри пучком травы, тяжело вздохнул:
– И хорошо, что не подумали. Это было бы нечестно.
– Да и мост мог бы исчезнуть, – заметил я, – не сразу, а когда мы оказались бы над серединой реки. А там течение быстрое.
Он покачал головой:
– Сэр Ричард, у вас удивительное чувство… опасности.
– Спасибо, – ответил я польщенно. – Как видите, пригодилось.
– Удивительное чувство, – повторил он задумчиво. – Просто дивное…
– А что вас настораживает? – спросил я напрямик.
Он развел руками:
– Даже и сказать трудно. Ну, например, от Господа этот дар или от дьявола? Как известно, Господь уповает на самого человека и ничем не помогает, за что часто обижаемся на Господа и горько жалуемся в молитвах, а вот дьявол… гм… чтобы соблазнить, склонить на свою сторону, подкупить колеблющегося…
– Я не колеблющийся, – сказал я сухо. – Во всяком случае, в данный момент. И мне все равно, от кого дар… Не дергайтесь, это не такое уж и кощунство!.. Главное, на что употребить. К тому же это совсем не дар.
– А что?
– Трофей, – отрубил я сурово и гордо.
Он почтительно поклонился и умолк, все сомнения слетели с его честного лица, как засохшая глина с отлитой формы.
– Подберите рыбу, – посоветовал я. – И постарайтесь держаться победителем. Вон пыль столбом, это конники Норберта, у них быстроногие кони графа Ришара. Это вы поймали рыбу, я им так и скажу!
