– Или вам будут напоминать, – согласился я. – Это хорошо, когда много доблестных предков. Но и… гм… плохо. Вы скованы в каждом слове и каждом поступке, а когда жить самому? Я имею в виду не пить и по бабам, а двигаться дальше. Не по кругу, а… выше и выше, как зовет нас христианская вера.
Он умолк в затруднении. Я дотянулся до его плеча и хлопнул так, что зазвенело железо.
– Не ломайте голову, доблестный сэр Арчибальд. Церковь и об этом подумала. Она не стоит не месте, а развивается сама и тащит за собой всех нас.
Холмы просели, и дорога обрадованно пошла вниз. В зеленой долине раскинулось уютное село в окружении садов и огородов, дома по обе стороны, любопытные дети сразу повисли на заборах, прохожие поспешно отпрыгивали и торопливо кланялись.
Сэр Растер остановился у колодца и потребовал воды себе и своему коню. Остальные придержали коней, а под любопытными взглядами деревенских девушек горделиво выпрямлялись, кое‑кто даже приподнимал коня на дыбы, показывая его стать и свое умение.
Я больше заинтересовался группкой крестьян, что собрались у самого добротного и просторного дома, перед ним вытоптано широкое место, часто устраиваются деревенские сходки, да и пляски тоже там, сейчас в кругу внимательно и с широко распахнутыми в восторге глазами вещает длинноволосый худой мужчина. С посохом в руке, высокий настолько, что сутулый, он говорил звучным резким голосом, громко и властно.
На меня оглядывались пугливо, я спросил одного тихо:
– Это кто?
– Григор Мандрывист, – ответил крестьянин шепотом. – Великий человек…
– Чем?
– Ему такие тайны открыты… Да вы послушайте, ваша милость!
Я начал вслушиваться в страстную речь, у меня люди этого плана всегда вызывают уважение, это же надо быть каким человеком идеи, чтобы оставить дом и семью, пуститься в тяжелые странствия, терпеть голод, холод и крайнюю нужду, но только бы донести свое видение мира как можно до большего числа людей!
Рыцари уже напоили коней, кто-то даже успел потискать девушек. Оттуда доносятся игривые смешки, довольный мужской хохот, звякает конская сбруя, кто-то заново седлает коня и меняет потничек, а я все слушал, мрачнел, со дна души поднималась нехорошая злость.
Проповедник горячо и страстно возвещает о Пророчестве, о Приходе, о Приближении Заветного Часа, о предначертанности нашего бытия, и что у Господа каждый наш шаг записан на тысячи лет вперед, и что ни единый волосок не упадет с головы человека или зверя без воли Господа…
Меня перекосило, словно черта при виде святого креста. Господи, ну откуда берутся все эти многочисленные идиоты, ну почему эти адепты пророчеств – обязательно древних и ужасных – идут косяками, как лемминги на нерест?
Второй вопрос, почему народ слушает с таким восторгом, что слюни текут? Не потому ли, что вера в пророчества освобождает человека от необходимости самому принимать решения, как‑то шевелить конечностями, что‑то делать, чего‑то добиваться?
Как удобно: есть пророчество, ничего сделать против не получится, только сумасшедшие и полные злодеи рискуют выступать супротив пророчества, ибо чему быть, тому не миновать, не стоит и пытаться, глупо учиться, работать и вообще шевелиться, ибо будет то, что начертано, не нам менять Волю Пророчества…
Подъехали Растер и Макс, тихонько звеня удилами, Растер спросил негромко:
– Что-то интересное?
– Горьким лечат, – ответил я, – а сладким калечат… Этого – повесить!..
Отец Богидерий охнул и перекрестился, а Макс кивнул, ничуть не удивившись, даже не моргнув.
– Будет сделано, мой лорд. Как объяснить народу?
– Хула на Господа Нашего, – сказал я властно. – Творец, как подтвердит отец Богидерий, отменил все дикарские законы и пророчества, дав человеку полную свободу мыслей и действий. Ничто не властно над нами, никакие пророчества, никакие проклятия!.. Только от нас зависит, каким будет мир. Так и объясняй.
Макс кивнул:
– Да, сэр Ричард, полностью с вами согласен. Только от вас зависит…
Я прервал:
– От нас, людей!
– Да-да, – согласился он торопливо, – это я пошутил так неловко. Это основа учения Христа. Но, думаю, даже основы придется вбивать долго.
Я сказал с тоской:
– Не представляешь, насколько долго!
Он повел дланью, несколько его людей врезались на конях в толпу. Проповедника схватили, завернули руки за спину и потащили к ближайшему дереву.
Лица крестьян помрачнели, на меня посматривали с угрюмой враждебностью. Насколько удобнее жить с пророчествами, когда от тебя ничего не зависит, все записано в Книге Судеб. Всегда можно сослаться, что дурак не потому, что ленился учиться, а так записано, от него не зависит… И у соседа все хорошо не потому, что работящий, у него такой гороскоп счастливый…
– Ничего, – сказал сэр Растер бодро. – Мы пришли! Значит, все наладим.
– И быстро, – добавил сэр Альвар.
Я вздохнул:
– Люблю вас, оптимисты.
По дороге Арчибальд вдруг спросил:
– А слушали вы его с таким интересом… Все-таки заинтересовало? Что он там видел в будущем?
Я буркнул:
– Я не потому слушал внимательно.
– А почему?
– Чтобы ненароком не повесить Лютера. Или Лойолу.
– Это кто?
