Асмер посмотрел волком, но поднялся и сказал почтительно:
– Сэр майордом…
Я окинул всех грозным, надеюсь, взглядом и сказал властно:
– У меня руки трясутся, так жажду перемен, и знаю, мы все это сделать в силах! Но проклятая жизнь то и дело подсовывает мелкие проблемки и всячески пытается увести в сторону. Но мы не поддадимся! Хотя, увы, этот так некстати подлезший под руку Гандерсгейм завоевать придется. Но!.. Повторяю, я не хочу долгой и кровавой войны! Мы должны побеждать легко!.. Как победил Черный принц французскую армию, как Вильгельм саксов или кельтов!.. А эти все призывы к жестокой сече, когда победа вырывается тяжелой ценой… это не наш путь!
Сэр Растер возразил мощным, гудящим, как колокол, голосом и сразу приковал к себе всеобщее внимание:
– Но как же? Доблестный путь меча… А где добытая в битве слава… великие подвиги?
– Это было раньше, – отрезал я. – Я не хочу терять половину армии для победы, если могу вырвать малой кровью!.. Мне вся эта хрень, что нам нужна победа, а за ценой не постоим… не нужна!.. Я хочу, чтобы все вернулись! С трофеями, конечно.
Уточнение лишним не было, даже нахмурившийся сэр Растер посветлел лицом, трофеи все любят, а мертвым они ни к чему.
Когда распределение обязанностей закончилось и начался шумный и бестолковый пир, ко мне подошел Альбрехт, наклонился к уху и прошептал:
– Сэр Ричард, благодарю за назначение…
– Кушайте на здоровье, барон, – сказал я мирно.
Он проговорил с почтительным ехидством:
– Но что‑то вы, ваша светлость, сэра Растера ничем не загрузили…
– Сэр Растер, – сказал я внушительно, – образец!.. Памятник! Монумент. Монументы не работают, они одним своим видом внушают… ну, почтение к рыцарской жизни. А в ней есть место и подвигам, и пирам, и даже гарпиям. Хотя да, можно ему вменить в обязанность пиршества…
Он отшатнулся:
– Нам не придется вылезать из‑за столов!
– Э‑э, – сказал я, – вы забыли про распределение полномочий. Когда и какие пиры, будет указывать другой… граф Ришар или барон Куно, к примеру. По важным случаям. А вы шпионов ловите. Нет, шпионов пусть все‑таки сэр Норберт, а вы крамольников…
– Это кто?
– Бунтари.
Он подумал, сказал осторожно:
– Если народ бунтует, то не от стремления взять чужое, а от невозможности сохранить свое.
Я отмахнулся:
– До народного бунта не докатимся. Вылавливайте отдельных, что призывают к бунту.
Он продолжил в том же тоне:
– Бунты – язык тех, кого не выслушали.
Я посмотрел на него хмуро:
– Признайтесь, барон, не хочется заниматься такой мелочью? Вам что, пиры в духе сэра Растера ближе или же воинские подвиги, как жаждет юный Теодорих?
– А третье придумать трудно? – спросил он. – Нет-нет, никто не увиливает. В самом деле нужное, хоть и неприятное… Шпионов я тоже буду ловить, кстати. Сэр Норберт изощреннее в воинской разведке, но там все просто и ясно, а в мирное время не всегда разглядишь врага под боком.
– Спасибо, барон.
Он ухмыльнулся.
– Помните, я колебался, идти ли с вами, когда меня так горячо уговаривал Митчелл? Пока что не жалею.
– А как там Митчелл?
– Отложил меч, не отходит от Даниэллы. Она родила ему уже второго сына, этот свирепый кабан скачет от счастья, как щенок с тряпочкой… Кто бы подумал, что такое чудовище можно вот так просто превратить в ягненка?
Часть II
Глава 1
Вечером, одурев от груды дел, которых меньше не становится, я вышел во двор, птицы в кронах деревьев орут перед сном, как перед дождем, воздуха нет, одни запахи, а придворные расплываются в любезных улыбках и кланяются, кланяются, мать их, всем надо милостиво улыбаться, но не слишком, а так это чуть-чуть, мол, моя светлость заметила и поклоны одобрила.
По параллельной дорожке прочучундрил Куно, озабоченный до крайности, за ним двое помощников, такие же серые и очучундренные, деловито и вместе с тем пугливо несут за ним кипу бумаг.
Я окликнул:
– Сэр Куно! К тебе вопрос.
Он поспешно ломанулся в мою сторону напрямик через кусты, я важно кивнул, одобряя такое ревностное стремление встать перед мои светлы очи немедля.
– Уточни состояние дороги, – потребовал я, – до Великого Хребта. В смысле до Тоннеля. Мне понадобится как можно более прямая и устойчивая.
Он сказал торопливо:
– Там одна! Выбирать не из чего…
– Кривая?
– Ну, как все…
– А насчет выровнять?
Он ответил озадаченно, не понимая такой причуды:
– Где-то удастся… а в другие местах… холмы срывать, что ли?
– Если надо, – изрек я, – сроем. Еще надо послать бригады лесорубов. И распределить вдоль всей дороги.
– Это помимо строителей? – уточнил он с непониманием.
– Им придется, – сказал я, – от Геннегау и до Тоннеля рубить лес и делать шпалы…
– Ваша светлость?
– Потом объясню, – сказал я нетерпеливо. – Главное, состояние дороги. Даже если идеальная, чего не бывает, все равно где‑то надо укрепить, расширить, прорыть боковые кюветы для оттока воды. И, конечно, понадобится много леса вдоль всей дороги.
– Будет сделано, – произнес он озадаченно. – Вам, наверное, как-то виднее… в чем-то… сбоку… и с высоты вашей…
