– Мне надоело, понятно. Но вы так молоды, а дурь так быстро не проходит.
Зигфрид довольно улыбнулся, его тоже зачислили в такие же молодые, как и нас с Сигизмундом, звучно крякнул и расправил плечи.
– Молодость дается лишь раз, – согласился я. – Потом для глупостей надо искать другие оправдания. Я молод сердцем, немного старше в остальных местах. Я имею в виду, в голове старше. Вот тот, в блестящих доспехах, хоть и молод, но старые книжки читал, а вон тот… ну, молодость прекрасна в любом возрасте. Потому мы ищем хлебные и теплые места. На севере холодно и бедно.
Я задержал дыхание, но Шваргельд, подумав, ответил почти слово в слово, как и я подсказывал ему мысленно:
– Похоже, я могу вам предложить что-то получше. Вы уже на юге, мы здесь в самом деле живем богато. Во всяком случае, намного богаче, чем там, на севере. Наш хозяин, барон Галантлар, великий и щедрый господин. Его страшатся все соседи… Нет-нет, воевать не приходится, соседи – люди мирные. Стали мирными, как только сэр Галантлар захватил замок и… словом, показал, что он – воин. Замок потерял шестерых… но вы трое стоите их вместе взятых. Что, если я договорюсь с хозяином, что плата этой шестерки будет вашей? Это немало!.. К тому же кров над головой, еда и одежда за счет замка, оружие, доспехи. Даже кони за счет замка…
– У нас свои кони, – ответил я. – И свои доспехи.
Он кивнул, ободренный, я не отказался, сказал убеждающе:
– Прекрасно!.. А за доспехи, оружие и коней, что вам не понадобятся, получите деньгами. Разве плохо?
Я подумал, сказал медленно:
– Звучит заманчиво. Но это сказал ты, а ты – не хозяин.
Он воскликнул весело:
– Так о чем разговор? Мы сейчас поедем в замок, господин Галантлар подтвердит.
– Подтвердит ли?
– Подтвердит, – заверил он. – Я постараюсь убедить! Ты догадываешься, что я на вашей стороне и буду его уговаривать как следует.
Сигизмунд и Зигфрид помалкивали, это я сеньор, мне решать, а я сделал вид, что поколебался, хотя понятно же, этот говорит искренне, к тому же ему двойная выгода: ослабил конюшенного – раз, приобретает для замка троих крепких воинов, что явно ему обязаны, будут на его стороне, – два…
– Добро, – сказал я. – Мы готовы…
– Ура, – сказал Шваргельд.
Я вскинул руку.
– Погоди. Я сказал, что готовы отправиться с вами в замок и услышать хозяина. Не обижайся, но он может сказать иначе. Или плату положить меньше.
Он кивнул.
– Добро. Так и сделаем.
Все пятеро расслабились, переговаривались уже без враждебности, хотя никто не поворачивался к нам спиной, смотрели, как мы отвязали мешки с зерном от лошажьих морд, садились. Всем нам благодарные селяне наложили на седла еды, у Сигизмунда от толчка упала на землю баклажка с вином. Нагнуться он уже не мог, знаком попросил мальчишку подойти и подать, но Зигфрид, что как раз готовился сесть, поднял сам, подал со словами:
– Это ты сказал «Кар»?
– Вы сами, сэр, ворона, – огрызнулся Сигизмунд. – Вещь не честь – можно и уронить!
– Честь не кошелек – уронишь, никто не поднимет, – отпарировал Зигфрид. – Так что береги честь смолоду, коли рожа крива.
Мы взобрались в седла, Шваргельд оглядел нас, похоже, остался доволен, сказал доброжелательно:
– Езжайте следом.
Они развернули коней, мы выждали и двинулись следом. Сигизмунд довольно громко сказал Зигфриду, метя явно в меня:
– Честь, в отличие от ума, можно продать лишь однажды.
– Да, – ответил Зигфрид с сожалением в голосе, – скоропортящийся товар. Эх, если бы, как молот сэра Ричарда, возвращалась обратно!
Мы ехали за этой пятеркой, они даже не оглядывались, а Сигизмунд и Зигфрид все посматривали на меня, то ли ожидая, когда я выхвачу меч и начну рубить, то ли еще таких же умных действий.
Справа скала уплыла в сторону, у нас троих отвалились челюсти. Вид замка ударил, как молотом в лоб. Кони под нами послушно остановились, я в благоговении смотрел на могучие четырехугольные башни со скругленными краями, каждая из них – крепость, а между ними еще и куртина, или, проще говоря, стена чуть ли не до неба, хотя башни, конечно же, выше. Отсюда видно только две башни и одну стену, но у замка должна быть по крайней мере еще одна такая же и две стены, чтобы получился хотя бы треугольник.
Шваргельд оглянулся, тоже придержал коня.
– Ну что? – спросил он горделиво. – Хороша?
– Да, – произнес наконец Зигфрид на правах старшего по возрасту и опыту, – это действительно… Я подобного еще не видел…
Сигизмунд спросил наивно:
– Но… зачем? Зачем такая несокрушимая крепость в этой бедной стране?..
– Она не всегда была такой, – наставительно ответил Шваргельд. – Ну что, ребята, если не передумали…
Мой конь, услышав не слышный другим приказ, пошел вперед. Скалы и горы отодвинулись, остались за спиной. Мы ехали по ровному плато, подковы звонко стучат по камню, только мой конь ступает бесшумно. Все не отрывали глаз от замка, теперь видно, что не просто на горе, а словно вырастает из горы, продолжает, а сложенные из камня стены переходят в просто стены горы, что опускаются в бездны…