– Освобождайте всех, – повторил я. – Какая мерзость… Террористы есть?.. Этих героев освободить в первую очередь. А потом отправить куда-нибудь подальше.
Воздух становился чище, свежее, звездное небо показалось в окошке размером с форточку, я ускорил шаг по ступенькам, вот и светильник, зажженный Гунтером, пламя даже не колыхнулось, хотя почти задел его плечом, форточка превратилась в окно, воздух все чище, в какой же вони и нечистотах я пробыл, сейчас почти опьянел, наконец последние ступени позади, я постоял, дыша широко раскрытым ртом, как астматик в момент приступа.
Купол темного неба кажется подбитым темным бархатом, а масса звезд – серебряные гвоздики, их сперва прибивали для дела, а остальные заколотили не то чтобы уж по дури, вон как хаотично: где много, где совсем пусто, потом уже повколачивали просто так, для красоты. А красота неописуемая, я таращил глаза, тем временем выдыхая остатки миазмов, заполняясь кислородом так, что голова закружилась.
От ворот в мою сторону двинулась темная фигура. Я насторожился, но это оказался сенешаль, посмотрел снизу вверх с некоторым испугом и почтением.
– Ваша милость, только что с башни видели Черного Пса! Плохое предзнаменование.
– Чем?
– Ну, в деревнях скот пропадает… Вообще без следов. Даже костей не остается. Даже копыт! И люди пропадают.
Я буркнул недовольно:
– Так собрались бы всем селом да отловили бы!.. Только и делов. Он где обитает, на кладбище?.. Или на перекрестке дорог, что обязательно покрыт туманом?
Он посмотрел на меня с уважением.
– Видать, ваша милость с ними уже встречались? Ну, паладину они, видать, ничо… А вот простым людям только увидеть их – уже смерть. Только наш Пес живет на холмах, всякий раз уже видели в другом месте. И вой то с одной стороны, то с другой.
Я прервал:
– И видели, и слышали, но остались живы?
– Так издали же! Это если встретиться, взглянуть в его горящие адским пламенем глаза, вот тогда и смерть!.. А вот за Бартеком Пес шел от самого Кумангана по дороге, дышал ему в спину, затылок весь покрылся льдом, довел до околицы и только тогда исчез! А Бартек поболел, но выжил. Сейчас такой здоровый, что подковы гнет.
Он смотрел на меня с ожиданием, я хотел было отмахнуться, но вовремя прикусил язык. Быть феодалом – это не только сладкая вседозволенность, но и забота о своих крестьянах, обо всех, на кого распространяется моя власть. Так что на самом деле это моя прямая обязанность идти и ловить в лесу или на холмах этого шелудивого Пса, ибо люди, отдавая мне свою свободу, в обмен требуют защиту и процветание.
– Ладно, – пообещал я. – Изловим и Пса. У меня там освободились цепи…
У этого сенешаля хорошее крестьянское лицо, явно родом из этой деревни, хоть уже и подпорчен легкой жизнью при Галантларе, явно попользовался кой-какими запретными свободами.
– Где мои друзья рыцари?
Сенешаль ответил с глубоким поклоном:
– Они все еще не легли, ваша милость. Сэр Зигфрид проверяет стражу на стенах, а сэр Сигизмунд снова осматривает ваши покои и все прилегающие к ним помещения.
– Увидишь, – распорядился я, – скажи, пусть идут спать. Ночь на дворе!.. Так скоро никто не нападет, а утром они оба мне нужны бодренькие.
Челядины старались не попадаться мне на глаза, отчего замок показался еще враждебнее. Помню, довелось переночевать в трехкомнатной квартире друга, что срочно уехал, а квартиру не мог оставить: дверь перекосилась, не мог закрыть, так мне было не по себе, пока не включил везде свет, даже в ванной, врубил телевизор, комп, на кухне загудел кондишен, и нервы сразу заснули в полном покое.
Озлившись, я направился прямо в покои Галантлара, поставил меч стоймя возле роскошного ложа, снял панцирь и лег. Подумал, снял сапоги и снова лег, даже укрылся до подбородка довольно уютным одеялом.
Злость и напряжение уходят медленно, я лежал на спине, закинув руки за голову, тело наливалось тяжестью, я чувствовал, что уже понадобятся усилия, чтобы сдвинуть тяжелую, как бревно, и такую же неподвижную ногу. Перед глазами начали появляться смутные образы, я видел бегающих людей, корабль с выпуклыми, как женские ягодицы, парусами, но в то же время еще зрю и стены, гобелен на стене, темный прямоугольник окна, понимаю, что уже сплю, но на той тонкой грани, когда могу вернуться в этот мир одним усилием воли, одной только мыслью, что подо мной на самом деле жесткое ложе, а вовсе не стою на залитой солнцем поляне…
Рядом послышался тихий понимающий смешок. Из стены вышла молодая женщина в белом длинном платье, широкий вырез открывает пышные груди почти целиком, глаза смеются на добром ласковом лице:
– Наслаждаешься?.. В самом деле, дивное ощущение…
– Саня, – проговорил я не тихо, не громко, как раз так, чтобы оставаться на этой грани, когда уже сплю, но знаю, что сплю и что подо мной жесткая кровать. – Для тебя не существует расстояний?..
– Нет, милый, – ответила она нежно. – Если сумеешь удержаться в этом состоянии полусна, я покажу тебе твой замок.
Я вспомнил, что когда-то умел во сне летать, даже убил брата знаменитого Улафа, а потом наяву отыскал его доспехи.
– Буду пытаться.