Я смерил его подозрительным взглядом, еще бы не нашел работы для женщин, а вот насчет мужчин прав, мы с Сигизмундом и Зигфридом уменьшили численность гарнизона наполовину, надо восполнить. Да если еще сосед со своей родней вздумает мстить за своего ублюдка, то народу потребуется немало. К тому же эти должны чувствовать ко мне хоть какую-то благодарность.
– Хорошая идея, – признался я. – Мне в голову не пришла. Молодец, Гунтер! Хорошо, менеджментствуй и дальше. Все, кто хочет остаться, может. Да, может. Всем найдется работа, всем предоставим не только кров и еду, но и жалованье, а также некоторые права, но только из числа общечеловеческих. Я твердо стою на принципе товарно-денежных отношений, так жить проще, если что – сами виноваты, так что жалованье будет, обещаю. Гунтер, выясни, кто что умеет лучше… словом, хозяйствуй. А я займусь стратегическим планированием.
На крыльцо вышла объемистая молодая женщина, круп – как у коня, волосы заплетены в косу, не замужем, значит, спросила громким голосом:
– Ваша милость, на стол подавать?.. А то все остынет.
В желудке голодно квакнуло, одна из кишок безобразно расталкивала других, протискиваясь поближе к пищеводу. Квакнуло громче, я ощутил пустоту не только в самом желудке, но и в кишечнике, после вчерашней драки много сил и калорий истрачено на заживление ран, своих и чужих.
– Подавай, – сказал я. – Сейчас иду.
– А куда подавать? – спросила она.
Я помедлил, замок для меня все еще загадка, наконец сказал мудро:
– Сама реши. Знаешь, раз проявила инициативу, то давай распоряжайся и дальше…
Она смерила меня оценивающим взглядом, я ощутил себя, как бычок на предпродажной подготовке, сообщила:
– Если вы не один, то лучше в общем зале.
– Хорошо, – ответил я легкомысленно. – Это где?
– Да в левом крыле, внизу.
В левом крыле на первом этаже тоже зал, просторный, неопрятный, все грубо и неотесано, будто пещера каменного века, едва-едва приспособленная для жизни. Даже длинный стол, человек двадцать поместится с легкостью, на толстых обрубках, чуть ли не на пеньках, заменяющих ножки.
Я повернулся к Гунтеру, он послушно шел за мной.
– Иди за стол, обсудим, что делать дальше. Позови еще этого, как его…
– Марка? – подсказал Гунтер.
– Да, сенешаля. Он вроде бы неплохо знает замок, да и человек он с виду не самый худший на свете. Ульмана позови, надежный малый.
Гунтер не сдвинулся с места, глаза его изучали мое благородное лицо, что временами становилось то вовсе надменным, как у герцога, то лоховитым, как у пастуха. Кто еще согласился завтракать в нижнем зале за столом, предназначенном для челяди?
– А… священника?
Я задумался, поинтересовался:
– Священника? Ах да, тот толстячок, что распоряжается, как будто хозяин, а я так, пришей кобыле хвост? Впрочем, вся церковь такова… вселенная для нее – строительная площадка для построения комму… царствия Божьего на земле на руинах старого мира, что, собственно, правильно. Что он вообще здесь делает?
Гунтер развел руками.
– Восстанавливает церковь.
– С нею все в порядке?
Гунтер слегка смутился.
– Церковь очень старинная, ваша милость. Но службы в ней не проводились уже столетия. А этот священник раз уж пришел…
Я поморщился.
– Вижу. Пришел самовольно, распоряжается… Нет чтобы прийти ко мне, представиться, предложить услуги. Он, конечно, не парикмахер, но и я, в конце концов, не просто так зашел по дороге… Пока оставим все как есть. Время покажет. Для священника и то немало, что допустили, не повесили сразу. Похоже, он выбрал для себя роль оппозиции, очень удобно, признаю! Ни за что не отвечать, всех винить, прямо русский интеллигент. Надо спросить, кто, по его мнению, совесть нации? Но в любом случае пусть оппозиция будет во дворе, а не за столом. Все равно не угодишь, так чего стараться?
Гунтер поклонился, исчез. На стол начали таскать еду, посуда простая, медная, а то и вовсе глиняная. Итак, второй день начинается очень демократично, с общего завтрака с электоратом. Потом, понятно, все завернем на круги своя, буду обедать, как и положено феодалу… еще не знаю, как положено, да и что мне как и кем положено, я имею право на самодурь, я же феодал с правом первой брачной ночи, да что она ко мне так привязалась, эта первая брачная ночь, это мне надо для чего?.. Чтобы поверить, что я взаправдашний феодал?
Я остановился у простого кресла посредине, никакой тебе высокой спинки и герба в виде орла с развернутыми крыльями, кивком подозвал смирного сенешаля.
– Марк?
– Да, ваша милость! Марк, Марк Форстер.
– Слушай, Марк, твоя очередь бегать за новыми гостями. Посчитай, сколько здесь мест, выбери из солдат наиболее достойных сидеть с нами, такими вот замечательными. Это не значит, конечно, что такое действо будет каждый день, но сегодня день особый.
Женщина, ошеломленная обилием народа, тем не менее сразу организовала слуг, потянулись гуськом, на столе появились караваи свежеиспеченного хлеба, с подрумяненной коркой, посыпанные зернами, орешками, тяжелые круги сыра, чаши с вином и водой, солонки и блюдца с растертыми жгучими травами и зернами.