Зигфрид довольно потирал руки, не бедно живем. Перед ним поставили широкое блюдо с речными перловицами, садовыми улитками, но бравый рыцарь не смутился, бывалый, перед солдатами появились глубокие глиняные миски с похлебкой из бобов, пшена, затем только со стороны кухни пахнуло ароматными запахами горячего мяса, принесли целиком зажаренного кабана, на блюдах подавали печеных гусей, уток, фазанов, а мелкие птички, зажаренные в сухарях, вообще подавались в больших котлах, откуда их доставали без счета.
Я понимал, что все это жарилось и так на всю эту ораву, просто ели бы за другим столом, так что могу сказать, кормят здесь совсем не плохо. Если и не платил жалованье скупой хозяин замка, то кормить кормил.
Солдаты ели, сдерживая себя, ведь за одним столом с правителем, робели, только Гунтер, изо всех сил показывая им, что он теперь входит в круг друзей нового повелителя, громко разговаривал то с Зигфридом, то с Сигизмундом, дважды обращался ко мне с пустяковыми вопросами, и солдаты потихоньку смелели, пробовали и диковинные блюда, переговаривались между собой, тянулись через стол к чашам с вином.
В зал влетела, как мне показалось, летучая мышь, зверек сделал круг над нашими головами и плюхнулся на середину стола, торопливо сложил крылья. Я застыл с вилкой у рта, дракончик, совсем крохотный, но не тот, что я видел у леди… как ее там, симпатичная такая, хотя такого же размера, а толстенький, неуклюжий, с мохнатыми крыльями, похожий на упитанную мышь. По-моему, я его уже видел на дереве перед окном моей спальни. Лапки тоже толстенькие, вдвое короче, чем у того, что тогда сидел на бокале. Мордочка широкая, глаза почти по бокам, но выпуклые, как у лягушки, хитрые и веселые.
Если тот, что у леди, как же ее имя, выглядел изящнейшим произведением искусства, то этот простой и веселый жрун, по морде видно.
Наша главная повариха сказала сердито:
– А ну, кыш, стервец!
– Да пусть, – сказал я небрежно, – много ли сожрет? Не жадничай.
Тут же умолкла, даже вздохнула с облегчением. Судя по тому, как этот летающий хомячок безбоязненно садится на стол, не очень-то гнали, еще как не гнали, а сейчас стряпуха боится, чтобы новый хозяин не зашиб ее любимца.
– Ребята, – сказал я громко, заглушая жующих и бренчащих, – человек я здесь новый, мягкий и добрый. Зазря никого не обижу и не хочу, чтобы у меня так получилось… ну, чтобы кого-то зашиб нечаянно. Потому, чтобы такого не случилось, мне все должны помогать. Просто обязаны, если вы патриоты. Я, хоть и Рюрик или Рарог, не важно, но чтоб за таким столом да не стать патриотом этой новой Ладоги? Вы не просто стая олухов, что выполняет любые приказы, любую дурь, я жду от вас подсказок, поправок… Вон Гунтер уже поправляет меня, и все еще голова на его плечах цела. Верно, Гунтер?
Гунтер потрогал обеими руками голову, словно удивляясь, сказал с сомнением:
– Да пока еще… вроде бы…
Солдаты сдержанно засмеялись, но смотрят настороженно, от старших ласки мало, неприятностей много. Зигфрид ревниво хмурился, даже Сигизмунд взглянул укоризненно: ну кто же опускается до бесед с простыми солдатами? Им и так на всю жизнь хватит хвастливых рассказов, как сидели за одним столом с великим паладином!
– У меня куча вопросов, – сказал я, – ибо в этом замке слишком много магии, слишком много таинственного, а я паладин простой, наивный и доверчивый. Как все паладины. Или не как все, не важно. Но вы, как я понимаю, вовнутрь захаживали нечасто, девки к вам сами бегали… Но если что знаете, говорите!.. Не потому, что я такой вот замечательный, я за информацию плачу, к тому же смышленых запоминаю, буду продвигать выше. В замке будет пополнение из числа освобожденных, из сел придется нанять, от вас зависит – оставаться простыми солдатами или стать сперва хотя бы десятниками, у которых жалованье больше, кусок мяса слаще, кружка с вином глыбже, а морда ширше!
Начали переговариваться, я уловил нарастающее возбуждение. Ножи и вилки звякали реже, даже вино уже не лилось в раскрытые пасти, каждый ловил шанс, ведь он есть в жизни у каждого, главное – не пропустить, я выждал чуть и добавил:
– Важна любая информация по замку, мосту, окрестным селам, даже по моим соседям… с которыми, признаю, я ухитрился уже испортить отношения. Кто что знает полезного для обороны замка, для нашего процветания – выкладывайте.
Ели быстро, жадно, словно голодающие Поволжья, а не современные беженцы, которым и еда недостаточно экологически чистая, и перины не из Беверли-Хилз. Слышалось чавканье, хлюпанье, народ постепенно смелел, информация полилась сперва тонким ручейком, потом хлынула рекой, а дальше разлилась таким половодьем, что даже я, привыкший к лавине информационного мусора, слегка ошалел. Дома мозг все-таки автоматически отсеивает большую часть, а здесь все новое, странное, непривычное, обмыслить бы, подобрать ячейку и уложить, но следом валится еще более чудесное, надо хватать, а то сотрет новым файлом…