Часто по ночам я слышу, как он воет от боли. В больницах обезболивающие препараты для онкобольных выдают, но нужно стоять в километровой очереди среди таких же отчаявшихся, чтобы услышать нудный голос врача, посылающего проклятия на тех, кто и так находится в аду при жизни. Поняв, что по сути все эти препараты – наркота, я нашел своего дилера. Он подкидывает траву. Недешево. Вся моя зарплата уходит на нее, какую-то еду и проезд. Квартплату игнорирую – пухлая папка счетов пылится на комоде в прихожей.
Звонок. Неизвестный номер.
– Да, слушаю.
– Алексей Берг? – ровный доброжелательный голос прозвучал в трубке.
– Я.
– Очень хорошо. Дмитрий Владимирович. Начальник городского военкомата.
– Очень приятно.
– Алексей, что же вы учебу оставили, а к нам не заходите?
– Так не зовете, – я подхватываю его шутливый тон.
– Мы вас очень ждем.
– Ну, прямо уж очень?
– Очень-очень, Алексей, – посмеивается Дмитрий Владимирович.
– Может, даже и за столом?
– За столом.
– Может, стол накрыт?
– Может и так.
– Водочки да закусочки?
– А то, – веселится военком.
– Тогда может не за вашим столом, а где-нибудь в другом месте?
– Алексей, не положено, – с нескрываемой досадой сообщает начальник.
– Тогда я пас. Дел сейчас столько, понимаете. Работаю в торговом центре два через два по двенадцать часов. А потом ночным сторожем. Когда же я к вам успею?
– Да, незадача. Надо как-то решать.
– Надо.
– Может, отгул возьмете?
– Зарплата и так маленькая.
– Зачем вам работать? Родители же есть.
– Дмитрий Владимирович, нужда заставляет. Давайте так. На следующей неделе постараюсь вас навестить.
– Будем ждать. До свидания.
– Доброго здравия!
Что же делать? Старика мне оставить не на кого.
Дожевываю. Захожу в комнату к отцу – спит. Или проcто закрыл глаза. Сейчас не поймешь. Достаю из шкафа ветровку. Сыплются семечки – значит, ее надевал отец. Он всегда носит в кармане семечки и кусок батона – подкармливает собак и голубей, блин. Нам бы кто помог.
Опаздываю, а нельзя – автобус ходит по расписанию. Надо запереть квартиру. Ключи цепляются за карман. Из него опять выпадают семечки. Не могу попасть в замочную скважину – лампочку над лестничной площадкой кто-то выкрутил.
– И че это значит? – у меня за спиной раздается хриплый голос. И так неожиданно, что я роняю ключи.
Поворачиваюсь. Передо мной покачивается с пятки на носок двухметровый сосед из квартиры выше.
– Ничего, – отвечаю ему.
– Мусоришь зачем?
– Это случайность, – говорю я, стараясь не смотреть в бешенные глаза верзилы.
– У нас здесь так не принято. И бате своему скажи, что по ночам надо спать, а не туберкулез свой разносить.
– У него не туберкулез.
– Мне насрать! – его рожа вплотную приблизилась ко мне. Смесь перегара и вони донеслась изо рта.
Морщась, отвожу лицо в сторону.
– Уроды. Приехали такие важные, – удаляясь, важно заявляет амбал.
Подходя к остановке, я вижу свой отъезжающий автобус. Жду следующий.
– Кристина, привет! – здороваюсь на входе с девчонкой из администрации торгового центра.
– Привет! Ты чего опаздываешь? – кокетливо спрашивает она.
У нас с ней игра в страсть. У нее парень, и у меня есть девушка. Так что это так, баловство, не по-настоящему. Забава. За ее вишневого цвета волосы иногда называю Кристину Вишенкой. Ей нравится. Еще у нее очень пухлые губы. Они неестественно огромны. С ней невозможно разговаривать и не смотреть на них. Как два лаваша на маленькой голове вишневого цвета.
– А как иначе привлечь твое внимание? – говорю я и подмигиваю. Только пускаю искры – пламени не будет.
– Ты опоздал, – на лице руководителя магазина Анастасии явное недовольство. – Иди на склад, приемка товара, – маленький бантик ее бледных губ плотно сжимается, боясь выпустить больше яда, чем положено на столь серый объект, как я. Анастасия продолжает смотреть в отчеты, поправляя на голове скудный пушок, называемый «прическа».
– Привет. Че опаздываешь? – говорит из темноты склада Кирилл.
– Мне перед каждым держать ответ? – огрызаюсь я.
И это только начало дня.
К трем часам от артикулов и названий позиций рябит в глазах. Вместо Кирилла мне уже видится огромная шевелящееся наклейка с цифрами и штрих-кодом.
– Вот почему не сделают общую базу с таким пистолетом? – он прикладывает мнимый предмет к накладной. – Пик-пик – позиция принята. Пик-пик на кассе – позиция списана. И можно тогда не сидеть весь день в душной коморке под смелым названием «склад».
В кармане вибрирует мобильник.
– Э-э. Анастасия Кобровна запалит, – шепчет Кирилл.
– А, не заметит, – машу рукой.
Мне звонит Лена.
– Привет, снежок, – говорю я в трубку. – Как твои дела?.. Да все нормально… Потому что работа… Да, теперь работа каждый день… Подожди…
Но объяснить я ничего не успеваю – Лена бросает трубку.
Перезваниваю.
– У меня действительно сейчас много работы, – прикрывая рукой телефон, говорю тише. – Ты же знаешь, в каком я сейчас положении. У меня совсем не остается сил после двенадцати часов работы в торговом центре. А еще отцу нужна помощь… Два месяца назад и сейчас – это не один и тот же человек.
