Лена давит на меня. Такое ощущение, что ей хочется услышать от меня то, за что она сможет послать и не думать о себе плохо. Она мне нужна.
– Послушай, – я пытаюсь придумать выход, – давай так: я сегодня к тебе заеду после работы, потом сразу домой… Не останусь… Потому что отец болен. Алло. Алло!
– Что у вас здесь происходит?! – в дверях появляется недовольное лицо начальницы.
– Да, я Лехе говорю: давно. Давно уже посчитали эту позицию… – спасает положение добрый Кирилл. – А он спорит.
– В зале покупатели. Давайте быстрее. Чего расселись? – Анастасии не важен ответ, ей важно созданное этим вопросом напряжение.
Мы молчим.
Анастасия Кобровна удаляется.
– Совсем тухло? – участливо интересуется Кирилл.
– Да. Ее как будто подменили. Ничего не слышит. Только о ней должны быть все песни.
– Понятно, – вздыхает Кирилл. – А че к тебе не переезжает?
– Шутишь? Она же дочка мэра. Будет она в нашей квартирке на первом этаже жить, где вид из окна не на верхушки сосен закрытого жилого комплекса, и где потолки ниже двух с половиной метров. Где санузел совмещенный. И откуда ехать до учебы два часа.
– Ну, это же любовь, – добродушно заявляет мой напарник, умеющий легко решать любые глобальные проблемы.
– Кир, давай лучше про твои гениталии поговорим, – предлагаю я, и мы замолкаем до конца рабочего дня.
Все мы фаталисты. Так и ждем, чтобы от кого-нибудь избавиться раз и навсегда. У каждого приготовлен список тех, кого и при каких обстоятельствах мы вычеркнем из состава приближенных. Не дала, изменил, не вернул, забыл, опоздал, не знал, укусил. Живем и ждем, когда же удастся воспользоваться фатальным списком. Смотрим, соблазняемся, примеряем на родственников, друзей, знакомых, любовников. Думается, я в этом списке у Ленки в первой очереди.
В торговом зале снуют люди. Они приходят, трогают вещи, примеряют, подойдет ли это к их лицу, налезет ли на обрюзгшее тело. Покупают или хотят в будущем купить – и уходят. Они как муравьи в пирамиде потребления, переползают по бесчисленным туннелям и пытаются найти золотое руно, которое им мерещится в новой куртке, юбке, штанах. Примерили – вроде, блестит. Чрез неделю свет пропадает – и они снова мчатся в муравейник.
С недавних пор я попал в «мир ничего». Где один и тот же продукт, едва подходивший для употребления, продавали в разных упаковках с большой разницей в цене. Одни ели его, покупая подешевле, – у них нет выбора, другие жрали, взяв подороже, тем самым демонстрируя свое преимущество перед первыми. А на самом деле это было одно и то же говно. Настоящее обесценилось до пустоты и перестало носить вообще какой-то смысл. Главным стало обладание чем-либо здесь, сейчас. Привлечь внимание – вот единственное, что стало волновать и оказалось способным заполнить вакуум бессмыслицы.
– После выходных без опозданий. Штраф, – шипит Кобра, закрывая двери магазина.
Выхожу на улицу. Закуриваю.
– К тебе или ко мне? – звонкий голос вишневой Кристины всегда поднимает настроение. У Кристины тоже закончился рабочий день.
– Лучше ко мне. У меня и плети, и свечи, и длинные жесткие речи, – говорю я.
Смеемся.
– Ну так что, это – предложение? – Вишенка берет меня под руку, прижимаясь всем телом.
– Сучка не захочет – кобель не вскочит. Я всегда за – только дай знак. К примеру, помаши красными трусиками или позвони, – подмигиваю я Кристине.
– Так и сделаю, – она смотрит на часы. – Все, мне пора, – целует в щеку.
От неожиданности я пропускаю дым через ноздри. Создалось впечатление, что я горю изнутри. Секса не было уже недели две или три, так что я задымился от желания по-настоящему. Ленка только и делает, что орет и бросает трубки.
– Познакомь, – ко мне подходит Кирилл.
– Чтобы мне не с кем было флиртовать на работе? Ну нет. Это моя ягодка.
– Домой?
– Ага, домой, если бы, – киваю я в сторону торгового центра. – Только ночную смену отработаю.
– Совсем плохо, да? – в этом простом неуклюжем парне есть искренность и настоящая человеческая теплота. Откуда в нем столько иммунитета к безумию, которое вокруг?
– Прорвемся, Кирилл, прорвемся, – уверяю я. Давлю бычок о край урны. Крепко жму пятерню коллеги и захожу внутрь торгового центра теперь уже как сторож.
Начальник службы охраны снисходительно дал возможность подрабатывать в ночные смены, совмещая это с основной работой. Прибавка не особо какая, но все же деньги.
У меня есть коллега-охранник Антонина. Странным образом мы с ней всегда в паре. Хотя, ничего странного. Все остальные отказываются от смен с ней. А мне Антонина по-человечески нравится.
В свое время Антонина Анатольевна на общем собрании была названа «вечно пьяным сторожем Антоном» за квадратность фигуры и походку вразвалочку. С тех пор к ней это имя и приклеилось. Постепенно Антонина настолько сжилась с этим именем, что стала представляться Антоном, и в ее характере проявилось что-то мужское. А волевым человеком она всегда была. Я застал Антонину уже в состоянии Антона.
Каждая наша смена была полна юмора, колкостей и опасностей, что веяли со стороны мужикоподобного, но все же женского организма.
