Оглядываясь назад, можно сказать, что Динерам следовало уже тогда встревожиться. Но родители не придавали значения записям в табеле, говорящим, что мальчик — бузотер и ему не хватает самодисциплины. Каждый надеялся, что ребенок с годами поумнеет. Впрочем, Кэрол просила отца повлиять на Ричи. Наставлять сына было обязанностью Джорджа. Наказание обычно заключалось в том, что Ричи не разрешали выходить из комнаты в самое любимое время — после обеда в субботу, но, бывало, Кэрол сама снимала запрет.
— Я слабохарактерная, я это знаю, но я всю жизнь боюсь скандалов, — оправдывалась она.
Видя, что Ричи валяется в комнате и хнычет, она выпускала его гулять. Тогда она и не подозревала, к каким страшным последствиям приведет ее постоянное попустительство.
В 1961 году у Динеров родился второй мальчик — Рассел. В то время как маленький пришелец завоевывал место в семье, Ричи замыкался. Теперь он подолгу просиживал в своей комнате, превращенной им в уголок натуралиста. Он сам выписывал каталоги зоологических магазинов, копировал их тексты, перерисовывал картинки. В одном из таких каталогов Кэрол прочитала, что магазин предлагает выслать почтой ворона, и решила сделать этот дорогой и эксцентричный подарок Джорджу ко дню рождения. Почтальон, доставивший ящик, из которого торчали черные перья, пошутил: «Пожалуй, это все-таки лучше, чем если бы к вам прибыла жить ваша свекровь». Ричи с отцом соорудили во дворе клетку для ворона. Ричи считал его своей собственностью и учил его говорить. Мальчик был также привязан к бультерьеру Бутсу. Мальчик и собака были неразлучны. Если Бутс заболевал, один только Ричи знал, как его лечить. Он настолько поднаторел в этом деле, что окрестные ребята, которые не любили играть с Ричи, стали водить к нему на осмотр своих животных. Кэрол часто наблюдала трогательные сценки: какой-нибудь малыш с трудом тащил к ним на руках большую собаку. Но только ради этого и приходили к Ричи ребята.
Спустя девять лет в Ист-Медоу уже насчитывалось 60 тысяч жителей. Улицы превращались в широкие бульвары, забитые автомашинами. Катая семью по воскресеньям, Джордж не раз сбивался с дороги в тех местах, где недавно еще было картофельное поле.
Помимо природы у Джорджа Динера было еще одно увлечение: оружие. Первым его пистолетом был кольт 25-го калибра. Позднее он купил у приятеля второй — 38-го калибра, их любят нью-йоркские полицейские. Оба пистолета лежали в шкафу на видном месте, на случай, если возникнет какая-либо угроза благополучию дома Динеров.
Кэрол тревожило то, что у Ричи нет товарищей, но Джордж уверял ее, что тревога беспочвенна. В душе он дивился сходству между собой и сыном. Неужто так много наследственных черт передается, размышлял он, и его ребенок, так же как он в юности, растет нелюдимым, любит только животных и пользуется кулаками для защиты своего достоинства? Даже спорт не интересовал Ричи. Хотя к четырнадцати годам он избавился от ненавистного жира и стал сильным, мускулистым подростком, мальчик не участвовал ни в каких соревнованиях, не смотрел спортивные передачи по телевизору, не читал спортивные новости. Напрасно Кэрол пыталась пристрастить его к спорту, надеясь, что мальчик обретет друзей в товарищеской атмосфере команды.
— Нет, не хочу, — отвечал Ричи. — Если я сделаю промах и команда по моей вине проиграет, я этого не перенесу.
Кэрол перестала настаивать. До тех пор она не сознавала, насколько Ричи не уверен в себе. По временам Кэрол хотелось выбежать и позвать соседских ребят к ним в дом, как-то помочь сыну подружиться со сверстниками. Но это желание затем проходило. Проще было думать, как свойственно многим матерям, что Ричи с годами переменится, появятся с возрастом новые возможности, а с ними и друзья. Все женщины, с которыми ей приходилось беседовать, жаловались на неприятности в семье. Картина типичная для жизни в пригороде, заключила Кэрол, пока они маленькие — свинка и корь, а подрастают — так воровство, наркотики, жестокости. К счастью, утешала себя Кэрол, ее Ричи это не коснулось. К тому же, кажется, наконец он нашел себе друга. Ричи познакомился с ним на пикнике, устроенном методистской церковью. Мальчика звали Брик, он был из приличной, трудовой семьи, жившей в собственном доме в нескольких кварталах от Динеров.
