С редкой порослью на щеках и татуировкой: пронзенное сердце, сочащееся кровью, — на одной руке и змея, свернувшаяся кольцом, — на другой, Бродерик, или Брик, Пейвол производил впечатление законченного разбойника. Ричи был удивлен, заметив этого парня в церкви, — что такому здесь делать? Его естественной средой была улица, там он ходил героем, там разъезжал в допотопном «плимуте» с поломанными дверцами под рев неисправного мотора. Во время долго длившегося богослужения он делал вид, что курит, блаженно закатывал глаза, дрожал мелкой дрожью. Ричи догадывался, какую воображаемую сигарету курит Брик. Для мальчика четырнадцати лет в Ист-Медоу не было секретом, что такое марихуана, где ее достают и сколько она стоит. Ричи знал, что Брик бросил школу и служит на бензоколонке, знал также и то, что он пользуется широкой популярностью у местных ребят. Как мог Ричи догадаться, подобие бороды и татуировка, да и бравада призваны были скрыть неуверенность незрелого подростка, который в минуты мучительной откровенности жаловался матери: «Я ничтожество. Я дерьмо. И никогда я не стану человеком».
А мать его готова была пойти в ад, только бы помочь сыну. Во время очередного столкновения Брика с законом она взволнованно металась по коридорам суда, ища того, у кого можно было бы занять 15 долларов, недостающих до 50 для уплаты залога за Брика. В другой раз она стояла, сгорая от стыда, пока судья произносил приговор об условном осуждении Брика за хранение наркотиков.
— Надеюсь, что ты еще вернешься сюда, чтобы я получил возможность отправить тебя на долгий срок в колонию, — говорил судья. — Мне жаль девушку, которая станет твоей женой. Мне жаль твоих родителей. Мне жаль каждого, кто с тобой соприкасается.
Как-то весенним вечером в 1969 году родителей Ричи не было дома, и он сидел на балконе с Бриком и тощим, как палка, пятнадцатилетним мальчишкой по прозвищу Молоток (этот мальчишка, торговавший кокаином, исчез из Ист-Медоу два года спустя).
Брик вытащил сигарету с марихуаной, закурил и, сделав затяжку, передал ее Молотку, который с жадностью последовал его примеру. Затем Брик предложил сигарету Ричи. Тот помотал головой:
— Не хочу связываться.
— Ты даже не знаешь, что ты теряешь, — возразил Брик. — Верно я говорю, Молоток? На, Ричи, попробуй!
Ричи схватил сигарету, затянулся и сразу закашлялся, глаза его покраснели, выступили слезы.
— И вовсе ничего я не чувствую.
— Потому что ты сопротивляешься, — нравоучительно пояснил Брик.
Спустя несколько дней, на сей раз дома у Брика в отсутствие его родителей Ричи снова попробовал марихуану. В горле першило от горького дыма, но он старался не дышать, сдерживая кашель. Потом вдруг рассмеялся, хотя для этого не было повода.
— Ну вот, Динер, — с ухмылкой сказал Брик, — ты и одурел.
Ричи недоверчиво покачал головой. Но в следующую минуту он вскочил и закружился по комнате.
— А ведь правда, правда, одурел!
Спустя несколько дней Ричи, не дожидаясь приглашения, сам попросил у Брика сигарету, а через месяц уже регулярно, два раза в неделю, употреблял наркотики. Ему было тогда четырнадцать.
— А я начал с двенадцати, — хвастал Брик. — И то поздно. Я знаю ребят, которые с десяти начинали.
Ричи стал терять интерес к животным. Часть своих змей и хомяков он раздал, часть выпустил на свободу. Умер бультерьер Бутс, но его смерть не опечалила Ричи. Комната Ричи, бывшая уголком натуралиста, теперь разительно изменилась.
Книги о природе со стертыми уголками и исчерканными страницами, прежде лежавшие повсюду: на письменном столике, на кровати, перекочевали на верхнюю полку шкафа и там покрывались пылью. Вместо книг появились украшения в духе «молодежной культуры» — плакаты со звездами рок-музыки, серия рисунков подпольного художника, изображенное на них напоминало наркотический бред. Со стены смотрел современный полузверь-получеловек — волосы торчком, поднятые электрической бурей, свирепая физиономия, лапы вместо рук. Другое чудовище, утыканное стрелами, истекающее кровью, было изображено в ванне. Эти картинки Ричи развесил напротив кровати и мог любоваться ими, не отрывая головы от подушки. Раздобыв деньги, он купил черную электрическую лампочку. Когда она горела, комната напоминала святилище — святилище наркомании. Кто-то из новых приятелей похвалил:
— Твоя комната, Ричи, лучше, чем у нас всех.
И теперь ребята начали посещать Ричи, чего так хотела Кэрол.
Впрочем, лишь немногим из них Ричи показывал главную достопримечательность своего жилья. В задней стенке стенного шкафа он случайно заметил отверстие, забитое фанерой. Сорвав ее, Ричи с восторгом обнаружил тайник, достаточно вместительный, чтобы можно было там лежать вытянувшись. Он оклеил стены серебряной фольгой, потолок — плакатами и здесь, спрятавшись от родителей, Ричи наслаждался опиумом.
Все-таки Джордж обнаружил тайник и ликвидировал его. Срывая со стен фольгу, он нашел маленькое углубление и в нем что-то твердое в полиэтиленовом мешочке.
— Что это?
— Не знаю, — ответил Ричи. — Земля, по-моему.
— А по-моему, не земля, — возразил отец. — Землю бы ты так не прятал.
