Но с недавних пор парень понял, что если он слишком долго будет с этим тянуть, то шанс того, что он вообще доживёт до того момента, когда ему хоть кто-нибудь даст, будет весьма и весьма невелик. Ведь за ним охотился самый озлобленный человек Великобритании, близилась самая настоящая война, которую он разве что с натяжкой переживёт. Ну да ладно. Девственностью меньше, девственностью больше… Парню вовсе не хотелось думать о чём-то серьёзном сейчас и портить себе настроение. В конце концов, у него всё всегда было не как у людей. Сейчас же остаётся надеяться лишь на то, что эту часть воспоминаний Тёмный Лорд никогда не увидит… Одно дело — облапать кого-то похожего на него, а совершенное другое — трахнуть.
Тем временем Герой уже вернулся к тому, на чём остановился пару минут тому назад. Соски. Гарри, не снимая с Лорда ночнушки, прильнул к ним губами, обсасывая чувствительные ареолы и покусывая твёрдые бугорки. Худое тело в его руках задрожало и податливо обмякло, не предпринимая никаких попыток выбраться из западни.
Гарри не старался причинить боли своему партнёру, несмотря на то, что тот сейчас был похож на его злейшего врага. Парень вообще старался быть как можно более нежным. К тому же его до неприличия заводили все эти учащённые всхлипы, стоны и вздохи, опалявшие его макушку ледяным дыханием, а также сам факт того, что псевдо-Лорду нравится то, как его ласкают. У Гарри просто не было причин делать то, что мужчине могло бы не понравиться.
Гриффиндорец кроткими поцелуями добрался от груди до шеи змееликого, обводя языком пульсирующую от возбуждения жилку артерии и на мгновение отрываясь от неё, чтобы взглянуть в глаза своему первому любовнику.
Выражение на лице мага было потрясающим, а что самое главное, оно, несмотря на свою трупную бледность и скупость на какие-либо эмоции, сейчас было по-настоящему живым, смущённым, растерянным и абсолютно другим, не таким как прежде. Тонкие губы были расслаблены, они дрожали на пару с зубами, словно от холода или страха, а в глазах застыло непонимание, растерянность и солёные капельки слёз, что были готовы вот-вот сорваться вниз, пробежаться по острым скулам к такому же острому подбородку и сгинуть в небытие.
Гарри пришлось встать на носочки, чтобы поцеловать это прекрасное существо. Но стоило губам, горячим и холодным, лишь соприкоснуться друг с другом, как брюнет понял, что боггарт совершенно не понимает того, что от него хотят, не желая раскрыть рот шире и впустить внутрь язык своего мучителя. Гриффиндорцу пришлось слегка надавить на его челюсть пальцами, чтобы добиться своего. Внутри желанной глубины было так же холодно, как и снаружи. И Гарри не знал от того ли это, что перед ним было в некотором роде само воплощение страха или от того, что Лорд Воландеморт действительно был таким ледышкой даже в те моменты, когда его достоинство так бесстыдно тёрлось о чужое бедро. А ведь и правда, мужчина был возбуждён не меньше Гарри, то и дело прижимаясь членом к его разгорячённому телу.
Когда же гриффиндорец полностью потерял надежду на нормальный поцелуй (боггарт абсолютно ничего не делал), он вновь вернулся к ласкам шеи и плеч партнёра, начиная медленно надрачивать его твердокаменное достоинство в ладони и ставить на нежной коже стремительно наливающиеся синим засосы.
Неожиданно боггарт, впервые за всё то время, которое его ласкал Гарри, задёргался и неразборчиво закричал, пытаясь оттолкнуть от себя льва. Тот был ниже, но бесспорно сильней, оттого ему без труда удалось подчинить существо своей воле без причинения тому вреда. А ещё через один миг ладонь Поттера покрылась вязким семенем. Мужчина последний раз громко вскрикнул, вскидывая голову назад, и медленно осел на пол к ногам брюнета, часто дыша и будто бы поскуливая сквозь плотно сжатые губы. Гарри вновь прижался к ним в рваном коротком поцелуе, поваливая худое тело на пол и нависая над ним сверху, не давая ни секунды на отдых.
Быстро уложив ноги Лорда себе на плечи и полностью навалившись на него сверху, прижав коленки партнёра к его же груди, брюнет извлёк наружу свой член и нащупал влажными от спермы и смазки пальцами узкое отверстие. Недолго думая Гарри ввёл внутрь один, а потом и два пальца, смазывая тугие холодные стенки ануса и вслушиваясь в тихое прерывистое дыхание любовника.
Затем Гарри упёрся головкой члена в смазанную дырочку и сделал один неуверенный толчок. Тугие мышцы тут же обхватили чувствительную плоть. Змееликий глухо застонал, кривясь и впиваясь когтями в голую грудь гриффиндорца, оставляя на загорелой коже несколько красных царапинок. По позвоночнику брюнета прошёл табун приятных мурашек. Новые, неизведанные ранее юношей, ощущения пьянили молодое сознание, заставляя Поттера вопреки своей осторожности делать толчки более грубыми и быстрыми.
Худое тело под ним извивалось и шипело, словно недовольная змея, но вскоре Гарри ощутил, как в его живот упирается «оживший» орган партнёра. Это немного успокоило брюнета и его движения стали ещё более уверенными, властными.