Дэнни обернулся и увидел фигуру Моррисея на фоне светлого круга от лампы. Тот на четвереньках пробирался за ним.
Дэнни приблизился к нему и спросил:
— Ты видишь что-нибудь?
— Нет. Молчи. Слушай.— Голос Моррисея был глухим, но Дэнни хорошо расслышал его. И вдруг он уловил еще что-то. Что? Звук был слабым, и было непонятно, что это. Крики белок?
Его собственное дыхание, шорох одежды мешали слушать, но несомненно что-то было!
Яркая вспышка ослепила его, стало больно глазам. Это была лампа Моррисея, вспыхнувшая теперь далеко впереди. Все, что мог увидеть Дэнни,-— это скрюченная спина, ввинчивающаяся в грязные стены туннеля. Теперь Дэнни был уверен, что слышал рассерженные крики белок. Естественно,— подумал онг внезапно проникшись симпатией к подземпикам,— что они еще могут думать о пас? Наверняка они считают нас хищниками, несущими смерть и разрушения. Наткнувшись на спину Моррисея, он остановился. Тот рявкнул через плечо:
— Сволочи! Они блокировали его.
— Туннель?
— Да, туннель. И довольно крепко. Как им это удается делать?
Внезапно Дэнни охватил какой-то атавистический страх. Заперты! А в другом направлении?.. Дэнни лег на бок и посмотрел назад. Скрюченный силуэт Спарки вырисовывался на фоне багрового неба планеты. Слава Богу! Но даже теперь он ощущал одеревенелость мышц шеи — от древнего страха человека быть погребенным заживо. И тут он вспомнил, что туннель проходит прямо под- канавокопателем. А что если тяжелая машина провалится в туннель?..
— Джимми,— крикнул он,— как ты думаешь — может, стоит вернуться?
— Пожалуй. Нам здесь ничего не. сделать. А вдруг ребятам повезло больше, чем нам.
Но Капелюшников с остальными был уже наверху. Он помог им вылезти из ямы. Его отряду удалось пройти по туннелю всего метров десять, а потом туннель тоже был заблокирован. Группа Моррисея прошла вдвое больше, но с тем же результатом. Подземники откликнулись на вторжение очень быстро. Несомненно, условия жизни на Клонге научили их действовать именно так. Однако для людей это означало, что добыть образец подземной фауны трудно, и, вероятно, еще труднее будет установить контакт. Дэнни с нежностью подумал о своих воздушных друзьях: насколько приятнее летать по небу, чем копаться в грязи, как крыса.
Капелюшников отряхнул грязь с него, затем со Спарки Гербо.
— Послушай, дорогая,— сказал он;— ты возмутительно грязная.— Пойдем искупаемся вместе в озере.
Девушка с добродушной улыбкой увернулась от его объятий.
— Узнаем сначала, чего хочет от нас Гарриет,— сказала она.
Гарриет стояла в дверях палатки в сотне метров от них, явно поджидая путешественников, а когда они вошли, с неудовольствием осмотрела их.
— Понимаю, полный провал,— заключила она.— И этого следовало ожидать...
— Гарриет! — попытался остановить ее Моррисей.
Она подняла руку.
— Но это неважно. Может, вам интересно узнать, что произошло, пока вы копались под землей?
— Гарриет, нас не было всего минут двадцать! — взорвался Моррисей.
— И тем не менее. Во-первых, пришел сигнал с земли. Мы получим подкрепление. И пипы тоже. Во-вторых...— Она отступила в сторону, позволяя им выйти из палатки. Все снова столпились вокруг нее.
Дейлхауз был ошарашен.
Гарриет язвительно проговорила:
— Вы хотели поймать подземное существо? Мы нашли его, когда оно воровало наши припасы. Конечно, если бы вы были тут, а не теряли времени на глупости, вы помогли бы нам...
Капелюшников взвыл:
— Гаша! Не тяни! Вы поймали подземника?
— Конечно,— ответила она.— Мы посадили его в одну из клеток Моррисея. Он страшно оцарапал меня. Что хорошего можно было ожидать, когда я почти одна...
Они не дали ей закончить. Все ворвались в палатку.
Затхлый мышиный запах здесь был в тысячу раз сильнее, чем в туннеле. Дейлхауз почувствовал дурноту от этого запаха. Подземник был длиной почти в два метра. Маленькие близко посаженные глазки над узким длинным носом излучали злобу. Однако стоны подземника вызвали у Дэнни жалость. Подземник грыз железные прутья клетки и одновременно царапал пол когтями. Тело его покрывала короткая шерсть, а шесть сильных мускулистых ног былй с острыми когтями. Зубы же у него были такими крепкими, что один из прутьев решетки пленник почти уже перегрыз. При этом он все время жалобно стонал.
Сейчас в стае было много детенышей. Они юрко сновали между двухметровыми сферами взрослых шаристов. В хоре четко выделялись тоненькие детские голоса. Они пели тихо, стараясь экономить водород, которого и так было мало в их пузырях. Чарли величественно парил в стае, руководя хором детенышей, которые то и дело сбивались с ритма, наблюдал за небом, чтобы вовремя предупредить всех об опасностях. Он вел стаю, прислушиваясь к песням.
Было много восторженных песен. Но много было и песен-жалоб. Восторженные он пропускал мимо ушей, а песни-жалобы выслушивал внимательно, готовый помочь и посочувствовать. Несколько самок оплакивали детенышей, которые, слишком рано возомнив себя взрослыми, неразумно израсходовали свой водород и упали в безжалостный мир внизу. Другие проклинали Среднее Солнце, погубившее их детенышей
