К. Жуков: Да. Когда я смотрел сериал первый раз, карьера Ворена вызвала у меня огромное количество вопросов. Как мог Антоний ветерана, полковника фактически, который уже был сенатором, послать смотреть за бандитами! Вы что!
Д. Пучков: Это как директора Академии наук отправить ларьки крышевать.
К. Жуков: Абсурд. Этого не могло быть вообще. Если бы Ворен на самом деле сделал такую карьеру, это был бы просто адски ценный кадр. Его можно было использовать в международной политике. Человек Египет знает как свои пять пальцев. Можно было его туда послать, чтобы он весь Египет крышевал или какой-нибудь город в Египте. Я бы мог в это поверить. А вот так… Это даже не микроскопом гвозди забивать, а с обриты уводить телескоп «Хаббл», чтобы гвоздь забить.
К. Жуков: Конечно, филиппики – это речи Демосфена против македонского царя Филиппа. С тех пор все подобные обличения стали называть филиппиками. Цицероновы произведения тоже попадали в этот жанр.
К. Жуков: Во-первых, Октавиан сильно рисковал. Потому проблема была не в ростовщике, у которого он занял три миллиона, а в Марке Антонии. Бог с ним с ростовщиком, он, так сказать, взаимодействия со своим старшим коллегой мог не пережить. А когда вопрос жить или не жить – сразу как-то давать в долг легче становится.
Д. Пучков: Да.
К. Жуков: Во-вторых, Октавиан (об этом знала вся республика) был законным наследником Гая Юлия Цезаря. А значит, обеспечение долга у него было надежное. Потому что Рим – это все-таки закон. Есть законный наследник, и он под свое наследство берет всего лишь три миллиона. А все наследство – семьсот миллионов! Семьсот! Поэтому любой ростовщик скажет: «Конечно, бери в долг». Это же отличный клиент!
Д. Пучков: Ну и слово «рисковал», по-моему, основополагающее в таких делах. Невозможно угадать, что в итоге получится.
К. Жуков: Конечно, нет. Они могли бы ворваться в дом и зарезать всех. А вот с реализацией римского гражданина на рынке рабов обязательно возникли бы проблемы. Их не смогли бы продать. Римского гражданина нужно было сначала лишить гражданства и только потом можно продать в рабы. Это случалось, но редко. Бандит не может никого лишить гражданства.
Д. Пучков: Его самого лишат чего-нибудь.
К. Жуков: Да.
К. Жуков: Ну, домашний питомец – это не домашний любимец. Поросенок тоже домашний питомец, однако его держат с одной целью – сожрать.
Д. Пучков: Да!
К. Жуков: Если песик – то должен быть совершенно охреневший мастиф, чтобы отпугивать нехороших людей от дома. Котик должен ловить мышей, которые гадят у тебя в подвале и пытаются жрать припасы. Все домашние любимцы и питомцы человеком одомашнивались начиная с эпохи неолита. И к римскому времени их был полный набор: котики ловили мышей, песики ловили бандитов, свиней жрали.
Д. Пучков: Всех любили.
К. Жуков: Всех любили при этом.
