Она была рада, что трапеза закончилась и разговор прекратился; теперь весталки направятся к храму богини для вечерней благодарственной молитвы. Сколько бы радости ни доставляла игра слов умным людям, вроде Фослии, или наставницам, вроде вирго максима, разговоры ничего не решали. Мир и покой приходили только при исполнении обряда. Совершенный же мир нисходил на Пинарию только в те мгновения, когда она, свободная от всех посторонних мыслей, никем не отвлекаемая, могла неотрывно смотреть на огонь очага Весты, зная, что во всем мире только он воистину чист и пребудет вечно.
– Они уже идут! Я должен всех предупредить! Они идут!
Безумец, проскочивший каким-то образом мимо слуг, ворвался в Дом весталок, промчался через переднюю, выбежал во внутренний двор и теперь стоял посреди имплувия – резервуара для сбора дождевой воды. Был полдень, солнце светило прямо на него, а он, словно ребенок, топтался по лодыжки в воде, и разлетавшиеся капли вспыхивали в лучах светила.
– Они идут! – крикнул он, сжав руки в кулаки и сведя вместе. – Почему никто не хочет меня слушать?
Весталки и их служанки выбежали во двор и настороженно взирали на незнакомца. Только что выскочившая Фослия прошептала на ухо Пинарии:
– Что это за существо?
– Не знаю. Но я видела его раньше, на улице между нашим домом и храмом Весты.
– Судя по лохмотьям, он нищий. А какие ужасные космы и бородища! Он угрожал кому-нибудь?
– Нет. Похоже, хочет предупредить нас о чем-то. Вирго максима пошла за великим понтификом…
– Ты, наверное, шутишь! Я бы подумала, что она пошла за вооруженными ликторами, чтобы они заковали это чучело в цепи.
– Наверное, вирго максима восприняла его предостережения вполне серьезно.
У входа царили шум и суета. Постумия и великий понтифик появились в вестибюле и в сопровождении жрецов и авгуров прошли в атриум.
Безумец упал на колени прямо в воду.
– Великий понтифик! Наконец-то! Ты услышишь от меня истину!
Верховный жрец был облачен в тогу, собранную у пояса во множество широких складок. Капюшон, покрывавший его голову во время церемоний, был откинут назад, лысую макушку окружал венчик седых волос.
Он погладил длинную седую бороду и, воззрившись на человека в пруду, промолвил:
– Марк Цедиций! Как низко ты пал в этом мире. Я имею в виду, что ты пал не только на колени.
– Великий понтифик, ты знаешь этого человека? – спросила Постумия.
– Знаю. Раньше Цедиций был уважаемым плебеем, суконщиком, который мыл и красил шерсть. Видишь темные пятна у него под ногтями? Но некоторое время тому назад он бросил мастерскую и стал бродягой. Чаще всего отирается на улице возле храма Весты. Неужели ты не видела, как он расхаживает туда-сюда, бормоча себе под нос всякую невнятицу? Итак, Цедиций, что это за чепуха? О чем ты думал, вламываясь без спросу в священную обитель и пугая божьих девственниц? Что ты можешь сказать в свое оправдание?
– О великий понтифик, ты должен выслушать меня!
– Я уже слушаю тебя, дурак. Говори!
– Я слышал голос, когда находился на улице. Никого из людей не было видно. Клянусь, что слышал голос, который говорил со мной так же ясно и отчетливо, как я сейчас говорю с тобой. Голос из ниоткуда!
Цедиций ломал руки и жевал нижнюю губу.
– Выкладывай поскорее! Ты думаешь, мне больше нечем заняться? Что сказал этот голос?
– Он сказал: «Галлы идут!» Вот что я слышал, так же отчетливо, как ты слышишь меня сейчас: «Галлы идут!»
Великий понтифик наморщил лоб.
– Галлы?
Тут же подоспел с подсказкой один из его подчиненных.
– Великий понтифик, это дикое племя, обитавшее на севере, за горным хребтом, который называют Альпами. Несколько лет тому назад они обнаружили через эти Альпы проход. Некоторые из них переселились в Италию и основали город под названием Медиолан. Поэты говорят, что в Италию галлов привлекла жажда вина: в своей родной земле у них нет ничего подобного. А речь у них, по слухам, похожа на хрюканье или рычание, очень грубая и режущая слух.
– Да, я слышал об этих галлах, – сказал великий понтифик. – С какой стати им сюда являться, Марк Цедиций, и какое нам до этого дело?
Цедиций в отчаянии рухнул на четвереньки, расплескав руками мелкую воду.
– Галлы идут! – кричал он чуть не плача. – Ты что, не понимаешь? Их приход будет ужасен. Это будет самое страшное из всего, виденного ранее! Рок! Смерть! Разрушение! Предупреди магистратов! Беги немедленно и забери с собой весталок! Молись богам о нашем спасении!
Некоторое время толстый маленький жрец из свиты великого понтифика шарил по свитку, вращая цилиндры обеими руками и просматривая текст. Неожиданно он вздрогнул и тем привлек внимание Пинарии.
Фослия тоже это заметила. Она схватила Пинарию за руку и прошептала ей на ухо:
– Ты поняла, что там, у того пузатого жреца? Это одна из Сивиллиных книг!
– Быть того не может, – прошептала в ответ Пинария. – Разве они не хранятся на Капитолии, в склепе под храмом Юпитера?
– Конечно. Там жрецы изучают греческие стихи, переводят их на латынь и спорят об их значении. Должно быть, этот толстячок – один из тех жрецов, а свиток у него наверняка одна из Сивиллиных книг!
