Фослия, конечно, шутила, но Пинарии было не смешно. А вирго максима не находила забавным невнимание девушки к ее рассуждениям о браке.
– Позволь мне напомнить тебе, Фослия, что брак между патрициями требует религиозного обряда, тогда как брак с плебеем – это чисто гражданский акт. Во времена децемвиров этот факт послужил одним из самых сильных аргументов против браков между классами. В любом смешанном союзе патрицианская сторона лишается религиозной церемонии – ситуация, которая может обидеть богов. Патриции должны заключать браки между собой и делать это в соответствии со священными обрядами. Да, этот запрет был отменен – но это не значит, что он никогда не вернется.
Постумия откусила кусочек фаршированного виноградного листа, положила остаток на маленькое серебряное блюдце и помахала служанке, чтобы та убрала его. Она закончила трапезу и была готова поразглагольствовать ради пользы и наставления самой юной весталки.
– Благочестивые и нечестивые времена приходят и уходят циклами, одни сменяются другими. Я выросла в весьма терпимую эпоху, но теперь мы живем в век, не столь разительно отличающийся от времен децемвиров. В последние годы из-за почти непрерывных военных действий выборы консулов были приостановлены, и Римом управляют шесть военных трибунов. Что же касается конфликта между сословиями, то он нынче, пожалуй, даже острее, чем во времена децемвиров, потому что патриции неуклонно уступают, а плебеи постоянно требуют все больше уступок – больше земель, чтобы селиться, больше списания долгов, больше избирательных прав. Если наши лидеры воспользуются властью, чтобы восстановить запрет на браки между патрициями и плебеями, то законодательство Рима, по крайней мере в этой области, вновь будет соответствовать воле богов, а сословия станут исполнять в государстве подобающие им роли. Эта идея возникла не у меня: она исходит от нашего святого отца, великого понтифика, который только вчера сказал мне, что собирается обратиться к военным трибунам с ходатайством о восстановлении запрета на браки между патрициями и плебеями. А мы в этом доме не имеем обыкновения противоречить великому понтифику. Если у тебя противоположное мнение, Фослия, держи его при себе.
– Конечно, вирго максима. – Сардонический тон Фослии, казалось, указывал на то, что в душе она все равно останется при своем мнении. – И конечно, ты права, говоря, что брак, во всяком случае брак с участием патриция, – религиозное дело. Но мы ведь обсуждали вейский вопрос, а он, безусловно, затрагивает только две вещи: деньги и политику.
Постумия покачала головой:
– Напротив, Фослия. Неужели ты не видишь, что вейский вопрос имеет к религии самое прямое отношение? Пинария, сегодня вечером ты что-то притихла. Хоть ты и самая молодая, но ты уже не послушница. Выскажи свое мнение.
Пинария проглотила оливку, фаршированную козьим сыром.
– Хорошо, вирго максима. Сдается мне, что в завоевании Римом Вейи, как в зеркале, отразилось завоевание греками Трои. Во-первых, на это потребовалось десять лет. Во-вторых, успех был достигнут благодаря военной хитрости, а не грубой силе. В-третьих, хотя в то время казалось, что оно разрешит все проблемы, мы, как и греки после завоевания Трои, обнаружили, что эта победа привела к еще большему расколу дома.
Постумия задумчиво кивнула:
– Продолжай.
– Вейи были настолько богаты, что многие всерьез надеялись, будто раздел такой щедрой добычи разрешит напряженность между сословиями. «Там ведь уйма всего, – рассуждали они, – а значит, каждому в Риме достанется более чем достаточно». Но когда пришло время делить трофеи, довольных не оказалось вовсе. Возведение храма в честь Юноны Регины и церемонии по его освящению обошлись в кругленькую сумму, гораздо большую, чем ожидали. А тут еще злосчастная десятина, которую Камилл обещал Аполлону и его жрецам. Плебеи завопили о том, что их лишили добычи, за которую они проливали кровь. Патриции в ответ заявили, что притязания со стороны плебеев на то, что обещано богам, есть гнусное святотатство.
– Ну и чем это кончилось?
– Ожесточенными взаимными обвинениями в алчности и нечестности, и ничем больше.
– В чем, несомненно, нет ничего нового, – вмешалась Фослия, которая никогда не могла остаться надолго вне любого обсуждения. – Из поколения в поколение патриции настаивают, и совершенно резонно, что все должны сплотиться ради общего блага. Мы должны объединиться под началом наших вождей и быть готовы жертвовать собой перед лицом многочисленных угроз со стороны врагов. Но до сих пор эгоистичные и недальновидные плебеи ничего для этого не сделали: только без конца жалуются. Бывает, что они отказываются даже от военной службы!
– Конечно… – сказала Пинария, но потом замялась и умолкла.
Не все идеи, которые витали за пределами Дома весталок, приветствовались жрицами, особенно главной.
– Продолжай, – сказала Постумия.
– Да, продолжай, – попросила Фослия с проказливым блеском в глазах, надеясь увидеть вирго максима рассерженной.
Пинария заговорила медленно и осторожно:
