– Позор сенату! – проворчал Тит. – Послам города не удалось остановить тебя, так теперь они дошли до того, что послали женщин!
Гней промолчал. Тит глянул на него и вместо язвительного выражения увидел на лице друга беспокойство. Глаза его блестели. Сердце Тита упало – он почувствовал недоброе.
По сигналу весталок все женщины остановилась, но те три, что были облачены в лохмотья и возглавляли процессию, продолжили движение и остановились, лишь сойдясь с всадниками почти вплотную. Посередине стояла Ветурия, мать Гнея. Она выглядела гораздо старше, чем когда он видел ее в последний раз, и, хотя стояла прямо, явно нуждалась в помощи. Две другие женщины, по обе стороны, поддерживали ее под руки. Справа от нее стояла жена Гнея Волумния, а увидев третью женщину, Тит ахнул – это была его жена Клавдия, которую он не видел с того дня, как покинул Рим. Ее лицо было измождено горем, глаза опущены. На него она не смотрела.
А вот Ветурия, напротив, впилась взглядом в сына.
– Гней! – воскликнула она.
– Матушка! – прошептал он.
– Неужто ты будешь выситься над своей матерью как господин, который смотрит сверху вниз на раба?
Гней тут же спешился. Тит последовал его примеру. Но в то время как Гней шагнул вперед, Тит отшатнулся и вцепился в поводья, скорее для того, чтобы поддержать себя, а не удержать коней. Неожиданно он почувствовал головокружение, схожее с тем, которое испытал на Тарпейской скале, когда получил удар в голову. Все случившееся между тем и нынешним моментами показалось сном, и он боялся, что вот-вот будет грубо разбужен. Его сердце неистово билось, грозя выскочить из груди.
Приблизившись к матери, Гней протянул к ней руки, но она не приняла его объятий. Он отступил назад.
– Почему ты не обнимешь меня, матушка?
– Если я подниму руки тебе навстречу, то Волумния с Клавдией перестанут поддерживать меня, и я упаду на землю.
– Я бы подхватил тебя.
– Лжец!
– Матушка?
Мать воззрилась на него с гневом.
– Когда-то я не боялась старости, ибо верила, что в ту пору, когда не смогу держаться прямо, меня поддержат крепкие руки сына. Но вот настало время, мне потребовалась твоя поддержка, Гней, а тебя рядом не было. К моему великому стыду, я вынуждена опираться на других. И пусть боги сделают меня полной калекой, если я вообще обопрусь на твою руку!
– Суровые слова, матушка!
– И вполовину не столь суровые, как та судьба, которую ты уготовил мне.
– Я сделал то, что вынужден был сделать. Ради моей чести!
– Ты отбросил свою честь в тот день, когда поднял оружие против Рима. В тот день ты ранил меня, а сегодня, видно, вознамерился добить, вонзив клинок в самое сердце. Я никогда не учила моего сына изменять родине! Случись мне хотя бы услышать от тебя о подобном намерении, я бы извлекла меч из твоих ножен и пала на него, предпочтя смерть позору.
– Матушка, матушка…
Внезапно Ветурия резко вырвала руку из хватки невестки и изо всех сил влепила Гнею пощечину. Хлопок получился поразительно громким. Лошади заржали и вскинулись, натянувшиеся поводья обожгли ладони Тита.
Ветурия стала падать вперед, но женщины подхватили ее. Несколько мгновений Гней пребывал в растерянности, потом подозвал Тита и шепнул ему на ухо:
– Передай войску приказ остановиться и распорядись, чтобы у дороги поставили мой шатер. Тут на нас смотрит слишком много глаз: со своей матерью я должен поговорить наедине.
О чем шла речь в том шатре? Какие обещания или угрозы были высказаны? Какие воспоминания ожили? Какие мечты воспламенились заново? Никто этого не знал, кроме Кориолана и его матери.
Ветурия первой вышла из шатра. Волумния и Клавдия (которая так и не встретилась взглядом с Титом) быстро шагнули вперед, чтобы помочь ей. Не вымолвив ни слова, они втроем вернулись туда, где их ожидали весталки. Ветурия тихо переговорила с девственницами, которые знаками дали знать стоявшим за ними женщинам, чтобы те возвращались в город. Процессия удалилась в молчании: рыдания смолкли, и ликующих возгласов не было слышно.
Гней оставался в палатке очень долго, а когда наконец появился, на лице его была написана решимость, поразившая даже привычного ко всему Тита.
Гней сел на коня и подозвал свой римский авангард. Конные воины собрались вокруг него. Тит был среди них, страшась того, что ему предстоит услышать.
– Нападения на Рим не будет, – объявил Гней.
Воины встретили его слова изумленным молчанием.
– Покинув Рим, мы направились навстречу судьбе, – продолжил полководец, – но она вела нас по кругу. Из Рима вышли, к Риму вернулись, но судьбы своей так и не нашли. Видно, не там искали. За горами, за морями раскинулся огромный мир, который вовсе не ограничивается владениями Рима или вольсков. Наверное, нашу судьбу следует искать где-то там.
Воины беспокойно переглядывались, но дисциплина была такова, что ни возражений, ни вопросов не прозвучало.
– Мы поворачиваем назад. Просто проедем сквозь войско вольсков и двинемся дальше.
– А вольски? – спросил Тит.
– Если они захотят напасть на Рим, то пусть нападают.
– Сами они никогда этого не сделают! Ты их талисман. Только Кориолан может привести их к победе.
