Рим опустел с наступлением холодов. Осень рано заявила о своих правах пронзительными северными ветрами. Небо затянули серые тяжелые тучи, часто лили сильные дожди. Те немногие, что не уехали в южные имения, проводили все время в общественных банях. Там было тепло и уютно, можно было послушать чтения историков и поэтов, поиграть в мяч, понежиться в теплой воде. Игра в кости в эти месяцы приобрела колоссальный размах. Многие просто помешались на ней, с азартом проигрывая немалые деньги. Крики игроков «Venus! Canis!» слышались отовсюду.
Макрон тоже много времени проводил в термах, но в кости не играл, противясь соблазну. Кассий Лонгин изредка пытался предложить ему партию, но обиженный Макрон отмалчивался. Энния не расставалась с Агриппиниллой, которая, примирившись с супругом, без конца затевала обеды для подруг, желая показать, как она счастлива в браке. Их дом был наиболее посещаемым в эти месяцы, но Макрон предпочитал игнорировать все приглашения. Эннии, при всей ее ловкости, так и не удалось склонить Агриппиниллу подать жалобу на мужа и потребовать развода. Вместо этого супруги вновь сошлись, всячески показывая свою любовь. Надолго ли?
Невий без конца думал о Юнии. Почему она так долго не возвращается? Он истосковался и в своей грусти дошел до того, что собственноручно писал ей письма, которые тут же уничтожал в пламени очага. Он ненавидел себя за эту пагубную страсть, но ничего не мог поделать. Когда Ливилла и Друзилла собрались к Юнии в Капую, он так и не решился передать с ними письмо, зная их любопытный нрав.
Макрон оказался на распутье. После нескольких визитов на Капри, где в это время пребывал и Калигула, Невий понял, что Гай в большой немилости у императора и что, кажется, завещание уже изменено в пользу внука. Макрон переживал, что Юнии грозит та же участь, что и опальному Калигуле. Кто знает, как поведет себя Тиберий? Вдруг прикажет сослать ее или умертвить? В том, что Гаю Цезарю суждена скорая смерть, Невий и не сомневался. Но почему Клавдилла медлит с разводом? Эта мысль не давала покоя, неся с собой тревогу.
Сегодняшним утром впервые проглянуло яркое солнце. Воздух заметно потеплел, со всех сторон полетели тонкие паутинки. Значит, до следующей нундины пробудет хорошая погода.
Энния утром забежала попрощаться: она собралась на прогулку с Эмилией и Агриппиниллой на целый день. Макрон в таблинии диктовал очередной отчет секретарю, собираясь на Капри. Он ждал претора, который должен был к его отъезду принести свой доклад.
Неожиданно номенклатор доложил о срочном курьере.
– Откуда? С границы? – спросил Невий.
– Нет. Он говорит, что станет разговаривать только с господином.
Макрон махнул рукой. И остолбенел, увидев входящего телохранителя Тиберия. Страшное предчувствие шевельнулось в душе. Германн приветствовал его и протянул небольшую капсу. Скрывая дрожь в руках, Макрон поднял крышку. Там лежали восковая дощечка и кольцо.
Невий взял дощечку, и то, что начертал своей рукой цезарь, повергло его в недоумение. Записка гласила: «Павла Фабия Персика умертвить без суда и следствия под видом самоубийства, вручив ему это кольцо». И бесстрастный оттиск печати цезаря.
Макрон вновь перечел послание, перевернул табличку, но никакой приписки не было. Он терялся в догадках, недоумевая, чем Тиберию мог не угодить Фабий, уцелевший пять лет назад после раскрытия заговора Сеяна благодаря своевременному предательству. Но, видно, карающая рука все-таки настигла его.
Префект развернул пергамент, оставленный Германном на столе. А, Тиберий зовет его к себе на Капри! Что ж, он и сам собирался, к тому же отчеты, которых требует цезарь, уже составлены. Вероятно, Тиберию важны подробности убийства Фабия. Префект какое-то время соображал, затем вызвал раба и приказал седлать коня, готовить тунику и панцирь.
Макрон направился в казармы преторианцев при дворце Тиберия.
Город оживился, почуяв тепло. Форум кипел жизнью, на доске объявлений уже вывесили свежие ведомости, квириты, сгрудившись вокруг и бешено жестикулируя, читали и обсуждали дела империи. Грязный бородатый киник с перевернутой бочки выкрикивал в собравшуюся толпу бессвязные фразы. Когда Макрон проезжал мимо, он испуганно притих. Где-то сбоку пронзительно кричал торговец, нахваливая прекрасные зеркала, его визг неприятно резал слух. Префект мысленно пожелал ему навек онеметь. Уловил несколько недобрых взглядов из толпы, оглянулся, но в этот момент его отвлек приветствием Луций Лициний. Он стоял неподалеку от ростр, с ним также был Агенобарб, который с завидной быстротой отвернулся, едва Макрон открыл рот для ответа. Префект, стиснув зубы, со злостью посмотрел на широкую спину Домиция. Придет твой черед, заносчивый наглец!
