— Доброго утра, Ваше Светлейшее Высокородие, — поклонился Гарольд О’Келли, ирландец по происхождению, потомственный оружейник из Лимерика. — Почти закончили партию револьверных винтовок для короля французов. Осталось ещё двадцать семь единиц.
Он носил бороду и короткие волосы, но был не рыжим, как этого ждёшь от типичного ирландца, а черноволосым, возраст его составлял двадцать девять лет, роста он низкого, около метра шестидесяти, но жилистый, видно, что с детства много работал физически. Зелёные глаза смотрели внимательно и в них чувствовался какой-то печальный жизненный опыт.
— А османская партия как поживает? — Таргус был обрадован новостями.
— Изготовили девяносто четыре единицы, — ответил ирландец. — Будет готово к следующей неделе, возможно.
— Превосходно, — сказал на это Таргус. — Как новые светильники?
— Это божий дар! — улыбнулся ирландец. — В ночные смены теперь можно работать как днём!
— Ну, ты это преувеличиваешь, конечно, — усмехнулся Таргус.
— Истинно говорю: лампы на керосине светят настолько ярко, что уровень брака в ночное время остаётся точно таким же, как в дневное! — заверил его Гарольд. — Это настоящий божий дар!
— Имейте в виду, что лампы чрезвычайно хрупки и не нужно пытаться самостоятельно устранять неисправности, для этого есть специальный отдел освещения, — предупредил его Таргус. — У стекольщиков некоторые проблемы с массовым изготовлением фонарей, поэтому замены разбитым будете ждать неделями, а это очень плохо скажется на производительности.
— Я понимаю, Ваше Светлейшее Высокородие, — поклонился ирландец.
— Инцидентов и несчастных случаев за прошедшее время не происходило? — поинтересовался Таргус.
Учёт несчастных случаев ведётся специальным отделом, который после каждого инцидента производит тщательную проверку. Не из гуманизма и человеколюбия, а чтобы инциденты, замедляющие производство, больше не происходили. Слишком многое поставлено на производства, слишком многое от них зависело, поэтому важно было, чтобы они работали как высококачественные часы, то есть точно и неотвратимо.
В целом Таргус смог создать в «Промзоне» ритмично работающее научно-техническое производство, которое не имеет аналогов в мире. Пусть с наукой всё не так гладко, ибо учёные до сих пор разгребают то, что им задал Таргус, но тем не менее открытия случаются: Маргграф из химического цеха довёл до ума промышленное получение фосфора. Правильно поняв весьма смутные принципы, которые Таргус помнил очень неточно, он, повинуясь скорее наитию, чем каким-то приобретённым знаниям, сумел сплавить измельчённый и очищенный фосфорит с углём и железной рудой, получить фосфористый чугун, который затем пережёг вместе с пиритом. В результате четыре ассистента получили отравление белым фосфором, который начал испаряться из чугуна, но это была небольшая цена за то, что получилось: он открыл быстрый способ получать железный купорос из пирита в промышленных количествах, через который можно получить серную кислоту в ещё больших количествах, без зависимости от поставок железного купороса извне, а опираясь на запасы пирита в Шлезвиге, где его навалом. Пусть теперь приходится закупать фосфоритовые руды у франков, но зато практический выход больше, а учёные франков уже который месяц мучают себя в изысканиях, пытаясь понять, зачем шлезвигцам эти бесполезные минералы…
— Нет, Ваше Светлейшее Высокородие, — ответил ирландец. — Бог миловал.
— Не бог, а техника безопасности, — поправил его Таргус.
— Если на то воля господа, то никакая техника безопасности не поможет, — стоял на своём Гарольд.
— Из-за таких вот мыслей и происходят несчастные случаи, — Таргус нахмурился. — Никаких религиозных проповедей среди рабочих. Религия отдельно — производство отдельно. Я ясно довёл до вас свою мысль?
— Да, Ваше Светлейшее Высокородие, — кивнул ирландец, которому слова Таргуса не понравились. — Но без бога жить…
— Так живите с богом, — рассмеялся Таргус. — Говоря словами неизвестного вам, но тем не менее великого философа: «Религия — как мужской половой член. Нормально, когда он у вас есть. Приятно, когда вы им гордитесь. Но, пожалуйста, не доставайте его и не размахивайте им на людях. И, пожалуйста, не пытайтесь подсунуть его моим детям» (1).
— Но это богохульство! — поражённо возмутился Гарольд.
— Где здесь богохульство? — Таргус снисходительно усмехнулся. — Я лишь процитировал одного философа! Изречение содержит всего одно простое требование к вам: когда у вас появится мысль упомянуть имя господа всуе, сдержитесь и просто захлопните рот. Никто не мешает вам быть религиозным человеком, просто это нужно только вам, а не окружающим или мне. Не доставайте свою религиозность и не размахивайте ею на людях, всем мало того, что плевать, так по канонам христианства это ещё и может быть квалифицировано как гордыня.
— Гордыня?! — недоуменно переспросил Гарольд.
