Римская Галлия полностью

В древности покорение какого-нибудь народа другим не сопровождалось непременно, как естественным последствием, присоединением побежденных к победителям после завоевания. Галлия сделалась тем, что обозначалось на латинском языке того времени словом provincia, то есть зависимою страною[312]. Она не составила собственно части Римского государства (не была in civitate Romana), a была лишь поставлена под его власть (находилась in imperio Romano).

Среди галльских народцев одни были объявлены союзниками Рима (foederati), другие – свободными общинами (liberi), третьи – подданными народа-победителя (dedititii)[313]. Все они, однако, походили друг на друга по положению в том смысле, что были поставлены вне римского гражданства. По отношению к римлянам они были иностранцами – peregrini[314]. Это и означало, что они не вошли в состав римского народа, не обладали ни политическими, ни гражданскими правами последнего, не пользовались покровительством римских законов. Им нельзя было ни получить наследство от римлянина, ни самим завещать римлянину свое имущество[315]. Они лишены были commercium’a, то есть права приобретать в полную собственность недвижимость на римской земле[316]. Галлам не разрешались также браки с римлянками, то есть союз между римлянином и женщиной галльского происхождения не признавался законным[317]. Сын, родившийся от такого брака, как при всяком незаконном сожительстве, приобретал социальное положение матери, следовательно, становился галлом, то есть перегрином[318]. Перегрин не имел права получить или принять римское имя[319]. Правила эти не возникли специально в Риме; они вытекали из приципов, присущих всем древним государствам вообще. В сознании людей того времени глубоко коренилась идея, что два народа или два государства должны всегда оставаться разделенными крепкой правовой и нравственной стеной.

Не будем говорить здесь о политике ассимиляции. В современных обществах можно наблюдать, что победители стремятся приложить все свое искусство к тому, чтобы объединить с собою побежденных; с своей стороны последние стараются, насколько могут, долго сохранить свою особость. Между тем в древности господствовало обратное течение. Те, кто предполагает, что y римлян ясно сложилась задача вводить в свою среду подчиненные народы, приписывают им чересчур современную идею, которая собственно была им чужда. Несколько возвышенных умов, может быть, действительно формулировали ее теоретически; но было бы по меньшей мере очень большим преувеличением утверждать, что Рим постоянно придерживался такого направления в своей политике. Скорее наоборот – покоренные народы работали для того, чтобы войти в римское гражданство. Рим делал лишь постепенные и даже медленные уступки желанию народов. Активное усилие исходило при этом от покоренных, a не от Рима. Не Рим ставил целью своей политики слить галлов с собою; галлы сами стремились к этому и всеми силами добивались объединения со своими победителями.

Следует даже заметить, что не одни галлы-«дедитиции» чувствовали, что выгодно сделаться римскими гражданами. Те, которые были «союзниками» (foederati) или «свободными» (liberi), то есть те, которые продолжали жить по своим национальным обычаям, обнаруживали особенную настойчивость в таком стремлении слиться с завоевателями. Рим позволил им оставаться галлами, но они во что бы то ни стало хотели обратиться в римлян.

Римское государство в данную эпоху его истории (то есть вскоре после завоевания Галлии) перестало быть свободною (демократическою) республикою. Звание гражданина не предоставляло больше человеку, как раньше, права избирать магистратов и участвовать в законодательстве. Источники, однако, показывают, что оно не потеряло цены в глазах людей и что его искали с неменьшим рвением, чем в предшествующую эпоху[320]. Сила заключалась тут в том, что звание гражданина обеспечивало покровительство римских законов. Оно же гарантировало собственность; гражданин мог завещать и наследовать имущество, заключать контракты и продавать, пользуясь при этом торжественными и прочными формами процесса и сделок; он приобретал все преимущества, связанные с супружеским авторитетом и отеческою властью. Таким образом, звание гражданина не только льстило тщеславию, но и поднимало правовое значение личности; потому-то оно стало целью честолюбия перегринов. В продолжение семи или восьми поколений после завоевания Галлии предметом самых лучших желаний обитателей этой страны было не освободиться от римского владычества, а приобрести право римского гражданства.