Таким путем мало-помалу преобразилось галльское население. Перерождение началось с наиболее видных семейств, с личностей, пользовавшихся наибольшим почетом в их собственных государствах или общинах, с людей, наиболее богатых или смелых. Тацит удостоверяет, что уже во времена Клавдия во всей Галлии именитые люди различных городов обладали гражданскими правами[332]. Многие другие получили их от Гальбы или купили их y этого императора, особенно нуждавшегося в поддержке Галлии[333]. Пусть попробуют параллельно с этим вычислить, сколько галлов вступали в ряды римских войск и какая часть их возвратились на родину уже римскими гражданами; пусть прибавят к этому, что каждый новый римский гражданин являлся сам родоначальником новой фамилии римлян, не только сам вступая в брак и производя детей, но и отпуская на волю своих рабов: действительно все рабы, которых он освобождал легальным способом, становились в то же время римскими гражданами. На основании таких вычислений можно будет заключить, что по прошествии двух с половиной веков большая часть свободных жителей завоеванной Цезарем страны перестала быть галлами, превратившись в римлян.
Тогда последовал указ Каракаллы, которым объявлялось, что все свободные обыватели империи, еще не обладавшие гражданскими правами, становились гражданами. Категории перегринов, подданных, союзников тем самым исчезали. В Римской империи с тех пор можно было найти только римлян[334].
Первое время звание римского гражданина не соединялось само по себе с правом занятия государственных магистратур и вступления в римский сенат. В 48 г. нашей эры именитые жители Галлии домогались этого права[335]. Император Клавдий принял их дело под свое покровительство[336] и сам взял на себя защиту их просьбы в сенате. Он выставлял на вид их безупречную верность и непоколебимую преданность Риму; он прибавлял к этому, что по складу ума, по нравам, образованности они уже сделались римлянами; он убеждал сенаторов, что своим богатством и дарованиями они сделают честь высокому собранию, получив возможность вступать в его состав[337]. За речью императора последовал сенатусконсульт, согласный с выраженным им мнением. Галлы, начиная с эдуев, получили доступ к магистратурам в Риме и приобрели право вступления в римский сенат[338].
Таким образом галлы без большого труда перешли из состояния подданства Риму в положение граждан империи. По мере того как они вступали в обширное тело римского гражданства, они вместе с правами граждан воспринимали всю их гордость и все честолюбие. Они занимали места, смотря по своему богатству или по милости императора, в рядах всадников[339] или между сенаторами. Высшие слои римского общества открывались для них, всевозможные должности, связанные с почетом и властью, становились им доступны. Галлы охотно делались чиновниками императора, прокураторами, членами его администрации. Их можно было встретить на самых высоких ступенях военной иерархии[340]. Случалось, что они управляли провинциями. Римлянин без преувеличения мог сказать о галлах: «Вы делите с нами власть; очень часто начальствуете вы над нашими легионами; вы стоите во главе провинции; между вами и нами нет никакого расстояния или преграды»[341].
Начиная с этого момента жители Галлии перестали именоваться галлами и приобрели имя римлян. Слово «Галлия» сохранилось лишь как географическое понятие; название галла продолжало еще употребляться для обозначения обитателей этой страны, в отличие от населения других частей империи, подобно тому, как мы пользуемся наименованиями нормандцев, бургундцев или провансальцев; истинным же национальным именем для всех сделалось слово «римляне»[342].
В источниках V века н. э. поражает прежде всего именно следующая вещь. Сальвиан называет именем римлян своих галльских соотечественников[343]. Одна даже позднейшая хроника обозначает тем же термином, говоря о V веке, жителей бассейна Сены[344]. Во времена Хлодвига мы видим одного человека – Сиагрия, родившегося в Галлии и управлявшего только галлами, который дает себе титул вождя римлян[345]. Дело в том, что это название официально принадлежало и уже давно всему населению Галлии[346], равно как и всех остальных провинций империи. Оно продолжало носить имя римлян даже после того, как исчезла самая империя[347]. Звание римского гражданина еще встречается в качестве почетного титула в подлинных актах V века[348], и самый язык, господствовавший в стране, долго именовался романским[349].
В продолжение пяти веков сущностью патриотизма галлов была любовь к Риму. Уже во время Тацита замечалось, что они были привязаны к городу так же, как могли быть привязаны коренные римляне[350].
