В наши дни она считается поддельной, поскольку стиль изложения отличается от стиля Лукиана, а язык далек от аттического греческого языка. Рассказ лишен живописных подробностей, если сравнить с богатейшей фантазией Апулея, и не содержит чудесных и романтических деталей, которыми изобилует книга карфагенянина. Плотий, Константинопольский патриарх, живший в 9 веке, считал, что Лукиан написал эту книгу, чтобы высмеять глупые суеверия. Так ли было с «Ослом» — мы не знаем, но в других сатирах, в подлинности которых никто не сомневается, Лукиан высмеивает магические ритуалы и псевдонауку своего времени. Там, где его африканский современник использует искренний юмор и богатые плоды своего воображения, доверчиво приветствуя магию и оккультные науки своего времени, сатирик из Сирии подвергает их холодным насмешкам своего острого, скептического ума.
Лукиан родился в Самосате, неподалеку от Антиохии около 120 или 125 года нашей эры и, после неудачной попытки стать подмастерьем скульптора, обратился к литературе и философии. Некоторое время он выступал в суде Антиохии, а также писал речи для других. Значительную часть своей жизни он странствовал по Средиземноморскому миру, от Пафлагонии до Галлии в качестве риторика, и, подобно Апулею, жил в Афинах и Риме.
Когда ему исполнилось 40 лет, он перестал преподавать риторику и посвятил себя литературному труду, живя в Афинах. Ближе к концу жизни, «когда он уже одной ногой стоял в лодке Харона», он занимал хорошо оплачиваемую и важную должность в судах Египта. Он умер, вероятно, около 200 года н. э.
Некоторые полагают, что его свела в могилу подагра, поскольку он написал об этой болезни две сатиры. Суидас же заявляет, что Лукиана разорвали собаки, которых на него натравили христиане в наказание за то, что он критиковал их учение. Однако, вполне вероятно, что это — буквальное толкование собственного заявления Лукиана, сделанного в «Перегрине» о том, что его чуть было не разорвали на куски циники (циники — (правильно «киники», от слова «кин» — «собака») — философская школа в Древней Греции и Риме).
По просьбе того противника христианства, который попросил Оригена написать «ответ Цельсу», Лукиан составил свой рассказ о самозванце по имени Александр из Абонутики, псевдо-пророке из Пафлагонии. Этот Александр заявил, что он, якобы, обнаружил бога Асклепия в виде маленькой гадюки, которую запечатал в гусиномя яйце! После этого он заменил крошечную гадюку огромным ручным змеем, которого купил в Пелле, Македония, и который был обучен прятать свою голову подмышкой у Александра. Толпе, которой позволялось потрогать хвост и тело змеи, демонстрировалась фальшивая голова с человеческими чертами, сделанная из полотна. Она открывала и закрывала пасть и высовывала наружу язык.
Убедив людей, что гадюка была богом, которая чудесным образом увеличилась в размерах, Александр приступал к продаже пророчеств, сделанных этим, якобы, богом. Желающие узнать свое будущее передавали свои вопросы в запечатанном виде; они возвращались к этим людям с соответствующими ответами и нетронутыми печатями — это должно было показать, что их не вскрывали.
Плутарх рассказывает также о скептически настроенном оппоненте оракула, который, получив ответ на свой запечатанный вопрос, превратился в горячего сторонника Александра. Лукиан, однако, рассказывает, что лже-пророк иногда использовал горячую иглу, чтобы растопить воск на печати, а потом возвращал ей прежний вид, или применял другие способы восстановления печати, потом смело срывал ее и читал вопрос, после чего прикреплял тонкую копию печати, сделанную с помощью слепка.
Лукиан добавляет, что существует много других способов подобного рода, которые ему нет нужды описывать Цельсу, поскольку тот уже собрал большую коллекцию в своем «великолепном трактате против колдунов». Далее Лукиан рассказывает, как Александр сделал своего бога «говорящим», присоединив к его голове трубку из журавлиных трахей. В эту трубку вещал помощник, находящийся в укрытии.
В главе, посвященной отцу церкви Ипполиту, мы расскажем, как он использовал разоблачения магии, сделанные Лукианом, а также приведем аргументы Секста Эмпирика против астрологии. Рассказ о том, как Лукиан общался с Александром, очень интересен, но лежит за пределами нашего исследования.
Мы должны отметить другое эссе, «Филопсевдос» или «Апистон», где, в ходе воображаемой беседы, несколько философов высмеивают суеверия и псевдо-науку прошлого. В число этих философов входили стоик, перипатетик и платоник, а также представители древней медицины в лице врача Антигона. Сначала выставляется в смешном свете магическая процедура, применяемая для лечения больных. Клеодем — перипатетик советует для лечения подагры взять в левую руку зуб полевой мыши, убитой определенным способом, обернуть его шкурой недавно освежеванного льва и привязать ее к больной ноге. Он утверждает, что боль сразу же исчезнет.
