Теперь обратимся к более многочисленным отрывкам из «Естественной истории», где автор уже не цитирует магов, и сравним свойства, которые он сам приписывает объектам природы, и методы, которые рекомендует использовать в медицине и сельском хозяйстве, с этими же темами у магов. Во многих местах мы обнаружим поразительное сходство и вскоре поймем, что в «Естественной истории» гораздо больше магии, которую рекомендует сам Плиний. Ему нет нужды говорить о том, что медицина была испорчена магией; об этом свидетельствует его собственная медицина. Практически вся эта книга посвящена описаниями чудесных свойств и фантастических церемоний, и в некоторых местах бывает трудно определить, когда он использует материал магов, а когда — нет. Проанализировав этот материал, мы попытаемся составить классификацию веществ, которые использует Плиний, которые он им приписывает, ритуалов и методов, с помощью которых они применяются, а также определенных суеверных доктрин и идей. И мы увидим, что наука Плиния и его описания приемов колдунов почти полностью строятся на одних и тех же факторах.
Начнем с животных. Но, прежде чем рассказать о том, как в магии используются их свойства, отметим еще одну, далекую от науки, суеверную черту, присущую одновременно авторам античности и Средневековья. Это — стремление очеловечить животных, приписывая им сознательные побуждения, привычки и правила, и даже нравственные стандарты и почитание богов. У нас будет случай упомянуть о тех же самых идеях, встречающихся у других авторов, пока же мы приведем лишь некоторые из многочисленных примеров, которыми насыщена «Естественная история». Плиний, в особенности, очеловечивал слонов, которых он по уровню развития интеллекта сравнивал с людьми, утверждая, что они поклоняются звездам, учатся разным сложным трюкам, обладают чувством справедливости, могут испытывать сочувствие и т. д. Аналогичным образом, лев обладает благородством и храбростью, а также чувством благодарности, в отличие от львицы, которая очень ловко маскирует свою страсть к леопарду. Несколько способов, к которым прибегают рыбы, чтобы не попасть на крючок или в сети, Плиний позаимствовал из книги «Халейтикон», сохранившейся только в отрывках. Крокодил открывает пасть, чтобы птички почистили ему зубы, но иногда во время этой операции ихневмон (фараонова мышь) «как дротик проскакивает в его пасть и съедает его кишечник». Плиний также восхищается чудесами изворотливости, которую проявляют драконы и слоны в своих битвах, но которые, тем не менее, практически всегда заканчиваются гибелью обоих. Слон изнемогает в объятиях драконовых колец и падая, давит дракона своим телом. Другие говорят, что в жаркие летние дни дракон нападает на слона, поскольку кровь слона очень холодна; во время схватки дракон выпивает у слона всю кровь, но тот все равно его сокрушает, захмелевшего от этой крови.
То, что дракон знает, что кровь слона — очень холодна, наталкивает на мысль о лечебных веществах, которым лечатся животные; люди, заметив это, тоже стали использовать их как лекарства. Это поверье из Древнего мира перекочевало в Средневековье, и, конечно же, его придумал не Плиний. Он пишет: «Древние люди записывали средства, которыми лечились дикие животные, утверждая, что они помогают даже при отравлениях». Чтобы уберечься от аконита, смертельного яда, скорпион съедает чемерицу, а пантера — человеческие экскременты. Животные готовятся к сражению с ядовитыми змеями, поедая определенные виды трав: ласка ест руту, черепаха и олень — другие растения, а полевая мышь, ужаленная змеей, спасается кондрионом.
Ястреб раздирает ястребинку клювом, обрызгивая свои глаза ее соком. Змея, сбрасывая старую шкуру, поедает фенхель. Больные медведи лечат себя муравьями. Ласточки помогают птенцам вернуть себе зрение хелидонией или ластовенем, а историк Касантус утверждал, что дракон возвращает своих мертвых детенышей к жизни травой под названием балис. Лечение кровопусканием впервые испробовал на себе бегемот, когда острый тростник, росший на берегу, разрезал ему вену на ноге. Бегемот тут же залепил рану грязью и остановил кровотечение. Плиний, впрочем, в одном абзаце пишет, что животные наталкиваются на эти способы лечения случайно, и должны каждый раз по-новому их отыскивать, поскольку, продолжает он, вполне в духе теории о способностях зверей, «мысли и опыт животные друг другу передавать не могут».
