Гален кратко освещает также сложный вопрос о населении империи. По его оценкам, в Пергаме, на который он ссылается, по его оценкам, проживает сорок тысяч римских граждан, или сто двадцать тысяч жителей, включая женщин и рабов, но вероятно, исключая детей.
Гален иллюстрирует уродливые черты древнего рабства примером, которым хочет показать, как вредно поддаваться страстям, в особенности, гневу. Возвращаясь из Рима, Гален встретил по дороге человека, ехавшего из Гортины на Крит. Когда они добрались до Коринфа, житель Крита отправил свой багаж и рабов из Кенчеры в Афины на судне, а сам нанял повозку и с двумя рабами поехал по суше — через Мегару, Элевис и Фриасу. По пути он так рассердился на своих рабов, что стал избивать их мечом, вложенным в ножны, да так сильно, что ножны разбились и рабы получили тяжелые ранения. Испугавшись, что они умрут, он сбежал, спасаясь от правосудия, оставив Галена ухаживать за ними. Позже он раскаялся и вернулся, настояв на том, чтобы Гален, в наказание побил его самого. Гален пишет, что он, подобно своему отцу никогда не бил своих рабов, и не одобрял своих друзей, которые ударом кулака вышибали им зубы. Другие шли еще дальше — избивали рабов ногами или выкалывали им глаза. Говорят, что император Адриан в момент гнева выколол рабу глаз острым концом стила (стило — приспособление для письма), которое он держал в руке. Потом он очень сожалел о содеянном, и предлагал рабу денег, но тот отказался их принять, заявив, что потерю глаза не может восполнить ничто. В другом отрывке Гален рассуждает о том, сколько рабов и одежд, на самом деле, нужно человеку.
Гален также описывает беспечное, общительное, любящее удовольствие общество своего времени. Не только врачи, но и обычные люди начинают свой день с приветствий и визитов, потом расходятся, — одни идут на рынок или в суд, а другие — посмотреть выступления танцоров и соревнования колесничих. Третьи играют в кости или крутят романы, проводят время в банях или за едой и питьем, а также в других телесных удовольствиях. Вечером они все снова собираются вместе на симпозиумах (пирах) — которые ничем не напоминают интеллектуальные пиршества Сократа и Платона, а похожи на обыкновенную пьянку. Впрочем, Гален не возражает против вина, если пить его умеренно, и описывает вина, производимые в разных частях Средиземноморья, которые славились своими лечебными свойствами. Он считал, что умеренное потребление вина помогает избавить ум от тревог и меланхолии, и освежает его. «Ибо мы пьем его каждый день». Он подтверждает, что умеренное потребление вина помогает пищеварению и благоприятно действует на кровь[30].
Он относит вино к лекарственным средствам, наряду с «трезвым и порядочным образом жизни», а также «изучением литературы и свободных искусств». В Трактате Галена, состоящем из трех книг, и посвященным свойствам еды
Мнение Галена об этих двух религиях представляет для нас большой интерес. Вряд ли он мог отличить одну от другой. В двух местах своего трактата о различных видах пульса, он кратко упоминает о последователях Моисея и Христа, и отзывается о них весьма легкомысленно, если не сказать презрительно. Критикуя Архигена за то, что он говорит так невразумительно, что его трудно понять, и не дает полного объяснения обсуждаемого вопроса, Гален пишет: «Подобно тому [человеку], который пришел в школу Моисея или Христа и услыхал о законах, которые ничем не подтверждены». А, критикуя другие секты за упрямство, он отмечает, что гораздо проще убедить последователей Моисея и Христа, чем членов этих сект[31].
