XXIV. Поняв, что их люди находятся в безопасности, двое из них, Герминий и Ларций, начали медленно отступать, так как их оружие в ожесточенной схватке пришло в негодность. Гораций же, хотя и консулы, и другие граждане призывали его покинуть мост, считая самым важным спасение такого мужа для отечества и родителей, не повиновался им и один остался на прежнем месте, попросив Герминия и окружающих его передать консулам его личную просьбу немедленно разрушить мост со стороны города (этот единственный в то время мост[601] был построен из дерева без единого гвоздя, связанный лишь деревянными креплениями: римляне сохранили его до моего времени). Он также приказал попросить этих мужей, чтобы те, когда большая часть моста будет разрушена и останется лишь незначительная его часть, сообщили ему об этом какими-нибудь знаками или сильным криком, сказав, что об остальном он позаботится сам. 2. Наказав это Герминию и Ларцию, он занимает позицию на мосту. Когда враги напали на него, он одних изрубил мечом, других оглушил щитом, отогнал всех, устремившихся на мост, так что нападавшие уже не отваживались сражаться с Горацием в рукопашном бою, как с неистовым человеком, несущим смерть. И им нельзя было свободно пройти мимо него: ведь и слева, и справа он в качестве защиты имел реку, а спереди — груду оружия и трупов. Тогда все они, встав подальше от Горация, начали бросать в него копьями, дротиками и небольшими камнями, а у кого этого не было — мечами и щитами погибших. 3. Он же защищался, используя против них их же оружие, и метая его в толпу, старался, естественно, все время находить какую-нибудь цель. Когда же его забросали метательными снарядами, в результате чего он получил множество ран (причем одну рану — копьем, которое, попав через ягодицу в верхнюю часть бедра, причинило ему боль и повредило ногу), он услышал позади себя кричавших о том, что большая часть моста разрушена. Тогда он прыгнул вместе с оружием в реку и, с большим трудом преодолев течение реки (ведь поток, разделяемый опорами моста, был быстрым и создавал сильные водовороты), выплыл на берег, не бросив во время плавания ничего из своего оружия.
XXV. Этот поступок принес ему бессмертную славу. Тотчас же римляне увенчали его венком и отнесли в город, прославляя его, как одного из героев. И все жители вышли из домов, желая, пока он еще жив, увидеть его в последний раз, так как считали, что он скоро скончается от ран. 2. Когда же он избежал смерти, народ установил его бронзовую статую в лучшей части Форума и дал ему из общественной земли земельный участок такой по размеру, какой он сможет опахать кругом за один день упряжкой волов. Кроме даров из общественной казны, каждый человек — и мужчины, и женщины — отдал ему однодневную порцию пищи, хотя все испытывали крайний недостаток самого необходимого, а всего людей насчитывалось более трехсот тысяч. 3. Гораций, проявивший в то время такую вот доблесть, более достоин удивления, чем какой бы то ни было другой когда-либо родившийся римлянин, однако из-за увечья ног он не мог служить городу впредь. Из-за этого несчастья он ни разу не получил ни консульства, ни какого иного военного командования. 4. Таким образом, он, совершив необыкновенный поступок в происшедшей тогда войне, достоин благодарности римлян как никто другой из прославившихся своим мужеством. А кроме него, был еще Гай Муций, по прозвищу Корвин, муж из знатного рода и сам стремящийся к великим делам. О нем я расскажу немного позже, обратившись сперва к тому, каким несчастьям подвергся город в то время.
