LXV. Перечислив многочисленные примеры из других государств, в конце концов он указал, что город Афины, который тогда был наиболее почитаем за мудрость, не в давние времена, а еще при их отцах, проголосовал под предводительством Солона[635] за прощение долгов неимущим, и никто тогда не упрекнул полис за эту политическую меру и не назвал предложившего это искателем народной благосклонности и злодеем, но все указывали на большую рассудительность тех, кто убеждал сделать это, и на чрезвычайную мудрость того, кто предлагал закон. 2. Что касается римлян, то в то время как им грозит не какая-то мелкая распря, но гораздо большая опасность — оказаться во власти жестокого, хуже всякого зверя, тирана, — кто из имеющих разум будет порицать их, если в городе случится так, что они проявят народолюбие по отношению к плебеям, сражающимся против врагов? 3. Изложив чужеземные образцы, в конце он присоединил к этому и пример из отечественных событий, напомнив о недавно перенесенных римлянами бедах, когда после захвата их земли тирренами они имели большой недостаток в провианте, и тем не менее не поддались безумной панике беснующихся, обреченных на смерть людей, но, уступив существующим обстоятельствам и руководствуясь своим бедственным положением, ради окончания войны они были вынуждены отдать своих наиболее знатных дочерей в залог царю Порсене, чего прежде никогда не испытывали, а также утратить часть своей земли, передав тирренам «Семь холмов», и иметь врага в качестве судьи относительно того, в чем их обвинял тиран; наконец, передать тирренам съестные припасы, оружие и все прочее, что те желали. 4. Воспользовавшись подобными примерами, он заявил, что при таком образе мыслей не дело спорить с врагами о чем-либо из-за того, что те считают справедливым, и в то же время из-за незначительного спора воевать с собственными гражданами, которые вели многочисленные успешные войны за верховенство Рима во времена царской власти, которые проявили немалое усердие, когда вместе с патрициями освобождали город от тирании, не имея средств к существованию, а свои тела и души — единственное, что осталось у них — щедро отдавая за отечество во время бедствий. 5. В заключение он сказал, что даже если плебеи под воздействием стыда и не скажут и не потребуют ничего подобного рода, тем не менее патриции должны взять на себя заботу о том необходимом, в чем, как они знают, нуждаются бедняки, и добровольно предоставить им это. Патриции обязаны также подумать о том, что поступают высокомерно, требуя от плебеев их жизни и не давая им взамен ни денег, ни имущества и, публично заявляя о том, что те воюют ради общей свободы, на деле отнимать у них эту самую завоеванную общими силами свободу, осмеливаясь упрекать их не за злодеяния, а за бедность, между тем как следовало бы лучше пожалеть об этом, нежели ненавидеть за это.
