IV. Вожди латинов, Октавий из Тускула, зять, или, как некоторые пишут, сын зятя царя Тарквиния, и Секст Тарквиний, соединили свои силы (ибо случилось так, что они в то время стояли лагерем отдельно друг от друга) и, собрав трибунов и центурионов, обсудили, каким образом надлежит вести войну[665]. 2. И было высказано много мнений: одни думали, что следует тотчас атаковать войска, находящиеся с диктатором на холме, пока они еще могут внушать им страх, так как полагали, что занимаемое римлянами укрепленное место свидетельствует не об их надежном положении, но о трусости; другие считали, что нужно опоясать римский лагерь рвом и, держа их в окружении посредством немногочисленной стражи, с оставшимся войском двинуться на Рим, ибо они рассчитывали, что теперь, когда наиболее отборная молодежь отправилась в поход, город станет легкой добычей; прочие же советовали им подождать подкрепления от вольсков и других союзников, сделав выбор между более безопасными и более решительными мерами в пользу первых. Ибо римляне, говорили они, не получат ничего от этого промедления, их же собственное положение улучшится. 3. Пока они совещались, из Рима внезапно подошел со своим войском другой консул, Тит Вергиний, совершив поход ближайшей ночью, и стал лагерем отдельно от диктатора у другой горы, весьма скалистой и надежной в качестве укрепления. Таким образом, латинам с двух сторон были отрезаны пути в неприятельскую страну. Консул находился с левой стороны, а диктатор — с правой. Смущение латинских вождей, оказавших предпочтение безопасности, а также их страх за то, что в связи с задержкой они будут вынуждены использовать съестные припасы, которых было недостаточно, еще более возросли. Когда Постумий увидел, что полководцы латинов неопытны, он посылает начальника конницы Тита Эбуция с отрядом конницы и легковооруженных воинов, состоящих из мужей в расцвете сил, занять холм, расположенный у дороги, по которой латинам могли из дома доставить припасы. И прежде чем враг заметил это, войска, посланные с начальником конницы, прошли ночью мимо их лагеря и, пробравшись через труднопроходимый лес, овладели холмом.
V. Неприятельские вожди, осознав, что оба укрепленных места у них в тылу захвачены, и не имея более никакой надежды на то, что провизия из дома благополучно до них дойдет, решили сбросить римлян с холма прежде чем те укрепятся частоколом и рвом. 2. И Секст, один из двух вождей, с конницей что есть мочи устремился на римлян, надеясь, что для римской конницы его нападение будет неожиданным. Но когда те храбро выдержали его натиск, он некоторое время продолжал борьбу, то отступая, то возобновляя наступление. И так как природа местности давала больше преимуществ тем, кто уже владел высотами, не предоставляя в то же время ничего, кроме множества ударов и бесконечного изнурения тем, кто наседал снизу, а также потому что на помощь римлянам подоспел новый отряд пехоты вспомогательных войск, состоящий из отборных мужей, посланный Постумием вслед за первым отрядом, Секст, будучи не в состоянии ничего больше предпринять, увел конницу в лагерь. Римляне же, прочно овладев укрепленным местом, открыто усилили его охрану. 3. После этого Мамилий и Секст постановили долго не ждать, но покончить дело решительным сражением. Римский же диктатор, который сначала не знал об этом их намерении, но надеялся завершить войну без боя, полностью полагаясь на неопытность полководцев врага, теперь решил принять сражение. Ибо охраняющими дорогу всадниками были схвачены послы, везущие письма от вольсков латинским вождям, в которых сообщалось, что примерно на третий день к ним на помощь придет многочисленное войско и затем еще другое от герников[666]. 4. Именно это пробудило у вождей обеих сторон сознание необходимости скорее вступить в битву, которого прежде в мыслях не было[667]. После того как обеими сторонами были даны знаки к битве, оба войска выступили на пространство между двумя лагерями и построились следующим образом: Секст Тарквиний на левом фланге латинов, а Октавий Мамилий — на правом. Другой сын Тарквиния, Тит, держал середину, где находились также римские перебежчики и изгнанники. Вся конница их была поделена на три части: две были поставлены на обоих флангах, а третья — в центре боевых порядков. 5. Левым крылом римского войска, приходившимся против Октавия Мамилия, командовал начальник конницы Тит Эбуций; правым, напротив Секста Тарквиния, — консул Тит Вергиний; центром — лично диктатор Постумий, вступивший в сражение с Титом Тарквинием и бывшими при нем изгнанниками. Численность же каждого войска, вступившего в бой, была такова: у римлян двадцать три тысячи семьсот пехоты и тысяча конницы, у латинов вместе с союзниками приблизительно сорок тысяч пехоты и три тысячи конницы.
