XXIII[689]. Консулами, которые вновь получили годичную и законную власть, были Аппий Клавдий Сабин и Публий Сервилий Приск. Они правильно понимали, что высшая польза заключается в необходимости обратить внутреннее волнение на внешние войны; и они устроили так, чтобы один из них повел войско против племени вольсков, дабы за посланную латинам против римлян помощь отмстить им и чтобы их приготовления, которые еще не зашли далеко, предупредить. Ибо они уже были извещены, что у вольсков со всей поспешностью идет запись в войско и к соседям ими отправлено посольство, чтобы призвать их к союзу, так как они ведали, что плебеи отпали от патрициев, и думали, что взять город, страдающий от домашней брани, несложно. 2. Итак, после того как консулы решили вывести войско в поход и всем сенатом было постановлено, что их решение правильно, они приказали всем военнообязанным мужчинам явиться в установленное ими время, в которое они должны были составить список воинов. Однако, так как плебеи, неоднократно призываемые к военной присяге, не повиновались им, и каждый из консулов не имел одинакового мнения по этому поводу, то начиная с той поры они разошлись и противодействовали друг другу во все время, пока продолжалась их магистратура. 3. И так как Сервилию казалось, что им следовало бы избрать более умеренный путь, придерживаясь мнения Мания Валерия, самого большого приверженца демократии, который советовал исцелить мятеж вначале, особенно принятием решения о прощении или уменьшении долгов, а если нет, то воспрепятствованием в настоящее время заключать в тюрьму просрочивших срок должников, то он советовал лучше призывать бедных принять воинскую присягу, чем заставлять делать это по принуждению, и не налагать наказаний тяжелых и неотвратимых на непокорных, как то имеет место в городе, где царит единомыслие, но какие-либо умеренные и снисходительные. Ибо существует опасность того, как бы люди, нуждающиеся в повседневном, будучи принуждены служить в войске на собственный счет, не объединились бы против этого, дойдя до отчаяния.
XXIV. Суждение же Аппия, самого главного из предводителей аристократии, было суровым и самоуверенным. Он заявлял, что следует не оказывать народу никакого снисхождения, но позволить заимодавцам требовать от него уплаты по долговым обязательствам на установленных условиях, и созвать суды, и чтобы оставшийся в городе консул в соответствии с отеческими обычаями потребовал наказаний, которые положены законами против уклоняющихся от военной службы, и не позволять плебеям ничего, что является несправедливым и что давало бы им возможность причинять беспокойство. 2. «Ибо и сейчас, — сказал он, — они сверх меры избалованы, будучи освобождены от налогов, которые прежде платили царям, и сделавшись свободными от телесных наказаний, которым те их подвергали, когда они не выполняли быстро тех или иных приказаний. Но если они пойдут дальше, стремясь устраивать какие-либо возмущения или перевороты, дайте нам воспрепятствовать им при помощи рассудительной и здоровой части граждан, которых найдется больше, нежели порочных. 3. Против этих неприятностей у нас имеется немалая сила — патрицианская молодежь, готовая выполнять приказания. Величайшее же из всех оружие, которому трудно сопротивляться и используя которое мы без труда одолеем плебеев, — это могущество сената; давайте же этим внушим им страх, встав на сторону законов. Если же мы уступим их требованиям, то, во-первых, мы навлечем на себя позор, если доверим общественное благо народу, в то время, как единственно возможно, чтобы их вела аристократия. Во-вторых, мы подвергнемся значительной опасности снова быть лишенными свободы, в случае если какой-нибудь муж, склонный к тирании, расположит их к себе и установит господство над законами». Так как консулы до такой степени находились в разногласии, как сами по себе между собой, так и всякий раз когда собирался сенат, и многие присоединялись поочередно то к одному, то к другому, то сенат, выслушав их препирательства, гам и непристойные речи, разошелся, не приняв никакого спасительного решения.
