LXXIV. Древним способом управления государством у нас была монархия, и при таком государственном устройстве мы жили вплоть до седьмого поколения[722]. И в течение всего времени этой власти народ никогда царями не лишался своих прав, и меньше всего тем, кто правил последним. Я уж не буду говорить о многих значительных благах, которые народ приобрел от их правления. 2. Ибо помимо других способов цари льстили ему и искали его расположения, чтобы сделать его вашим врагом — что делают все правители, стремящиеся к тирании, — и после того как они в результате длительной войны стали владыками Свессы, весьма процветающего города, и в их власти было не выделять никому часть из добычи, но все присвоить самим себе и превзойти всех других царей богатством, они не сочли это достойным, но вынесли все трофеи и предоставили их в распоряжение армии, так что каждый из нас помимо рабов, скота и другой добычи, коей было много и весьма немалой ценности, получил по пять мин серебра. 3. Мы же пренебрегли всем этим, когда они воспользовались своей властью как тираны, чтобы оскорбить скорее не народ, но вас; и негодуя на их поведение, мы оставили наше расположение к царям и присоединились к вам, восстав вместе с вами против них — и те, кто находился в городе, и те, кто пребывал в лагере. Мы изгнали их и, принеся вам их власть, доверили вам ее. И хотя мы неоднократно могли примкнуть к сторонникам изгнанных царей, однако мы отвергли их щедрые дары, которые они нам предложили, чтобы побудить нас нарушить данное нами вам обещание, но терпеливо ради вас перенесли много тяжелых и продолжительных войн и опасностей. И к настоящему времени, а это уже семнадцатый год, мы истощены сражениями со всем светом за нашу общую свободу. 4. Ибо пока государственная власть не была еще установлена (как то обыкновенно случается при внезапных изменениях), мы осмелились вступить в борьбу с двумя знаменитыми градами тирренов — Тарквиниями и Вейями, когда они задумали при помощи крупного воинства вернуть царей. Сражаясь немногие против многих и проявляя величайшее рвение, мы не только одержали верх в битве и изгнали их, но и сохранили власть для оставшегося в живых консула. 5. Немного времени спустя, когда Порсена, царь тирренов, вознамерился вернуть изгнанников при помощи как сил всех тирренов, которыми он сам командовал, так и тех, кто был собран задолго до этого, мы, хотя и не имели равносильного войска и потому были вынуждены подвергнуться осаде и были доведены до крайнего отчаяния и нехватки всего, однако перенесли все эти тяготы и заставили его, ставшего другом, отступить. 6. И в конце концов, когда цари в третий раз задумали осуществить свое возвращение с помощью племени латинов и привели против нас тридцать городов, мы, видя, что вы умоляете, плачете, призываете каждого из нас в отдельности и напоминаете нам о нашей дружбе, нашем общем воспитании и совместных войнах, не осмелились оставить вас. Но считая самым достойным и самым славным делом сражаться вместе с вами, мы прошли через трудности и бросились, безусловно, в величайшие опасности, в которых, получив много ран и потеряв многих наших родных, друзей и товарищей по оружию, одолели врага, уничтожили его предводителей и истребили всю царскую семью.
LXXV. Вот те услуги, которые мы оказали, чтобы помочь вам освободиться от тиранов, стараясь сверх своих сил благодаря нашей собственной решительности, достигнув этого по необходимости ничуть не больше, чем вследствие доблести. Послушайте же, что мы сделали, чтобы получить для вас уважение от других и управление другими, и чтобы приобрести для вас власть большую, чем предполагалось сначала. И если, как я сказал прежде, я уклонюсь от истины, вы возразите мне. 2. Ибо, когда казалось, что ваша свобода пребывает в прочной безопасности, вы не были удовлетворены, чтобы остановиться на этом, но настойчиво устремлялись к дерзости и новым предприятиям, считая вероятным врагом всякого, кто привержен свободе, и объявляли войны почти всему миру, принимали участие во всех опасностях и во всех битвах, дабы поддержать ту алчность к власти, за которую вы считали допустимым губить наши тела. 3. Я ничего не говорю о городах, которые то поодиночке, то по двое сражались с вами, защищая свою свободу; некоторые из них мы одолели в решительных сражениях, другие взяли приступом и заставили покориться вам. Ибо что еще нужно говорить об этих деяниях в подробностях, когда у нас имеется такое обилие того, о чем порассказать? Но кто были те, которые помогали вам захватить и подчинить себе Тиррению, страну, разделенную на двенадцать владений и обладающую огромной мощью на суше и на море? Какую помощь предоставили вам сабиняне, столь великий народ, боровшийся некогда с вами за первенство и неспособный более бороться за равенство? Что же? Кто покорил тридцать городов латинов, которые не только гордились превосходством своих сил, но и исключительной справедливостью своих требований? И кто заставил их устремиться к вам, умоляя не допустить их порабощение и разрушение их городов?
