XIII. Римлян, узнавших про это, охватило сочувствие к несчастью, и они полагали, что при таких обстоятельствах никоим образом не следует мстить врагам, ибо те уже сами по себе понесли достаточное наказание от богов за то, что намеревались сделать. С другой стороны, им представлялось целесообразным принять Велитры, отправив туда немалое количество колонистов, ввиду значительных выгод от этого мероприятия. 2. Ведь данное место, будучи занято достаточным гарнизоном, казалось пригодным стать серьезным препятствием и помехой тем, кто захочет поднять восстание или вызвать какие-нибудь беспорядки. Кроме того, предполагали, что нехватка продовольствия, угнетавшая город, будет намного умереннее, если сколько-нибудь значительная часть народа переселится из него. Но более всего раздор, вновь разжигаемый прежде, чем благополучно закончился еще предыдущий, побуждал их проголосовать за отправку колонии. 3. Ведь опять, как и раньше, плебс начал возмущаться и гневаться на патрициев, и произносили много суровых речей против них: одни обвиняли патрициев в нерадивости и беспечности, поскольку те не сумели заранее предусмотреть грядущую нехватку хлеба и не предприняли мер по спасению от несчастья, а другие заявляли, что недостаток хлеба случился вследствие их злого умысла из-за злобы и желания навредить плебеям в память об их восстании. 4. Именно по этим причинам отправка колонистов происходила быстро. Руководителями сенат назначил трех человек. Плебсу же первоначально было приятно распределять между собой по жребию колонистов, ибо ему предстояло избавиться от голода и заселить изобильную землю. Затем, когда он начал задумываться об эпидемии, которая, окрепнув в том городе, что должен был принять плебеев, погубила его жителей и внушала страх, что и с поселенцами произойдет то же самое, мнение у него стало понемногу меняться на противоположное. Так что немного нашлось желающих участвовать в переселении, гораздо меньше того числа, что определил сенат, да и эти уже корили сами себя за плохое решение и незаметно старались уклониться от выселения. 5. Все же их заставили, как и остальных, принявших участие в переселении против воли, ибо сенат постановил набрать колонию из всех римлян по жребию, а против выбранных жребием, если они не отправятся, назначил суровые и неотвратимые наказания. Итак, это поселение в Велитры, состоявшееся в силу благовидной необходимости, было отправлено, а потом, несколькими днями позже, — другое, в город Норба[770], который небезвестен ныне у латинского племени.
XIV. Однако ничего не вышло у патрициев из их расчетов, по крайней мере что касается надежды успокоить раздор; напротив, оставшиеся еще сильнее негодовали и громогласно обвиняли сенаторов и на сходках, и в дружеских группах, собираясь сначала в малом числе, затем все вместе, так как недостаток хлеба становился все острее. Наконец, сбежавшись на площадь, они стали выкрикивать плебейских трибунов. 2. Когда же теми было созвано общее собрание, выступил Спурий Сициний[771], который в то время возглавлял коллегию трибунов: он и сам яростно нападал на сенат, раздувая как можно больше неприязнь к нему, и от остальных требовал говорить открыто, кто что думает, а в особенности от Сициния и Брута, бывших тогда эдилами[772], вызывая каждого из них по имени. Они были у плебса зачинщиками прошлого восстания и, учредив трибунскую власть, первыми ее получили[773]. 3. Давно уже подготовив злонравнейшие речи, они выступили и изложили то, что угодно было слышать большинству: будто бы нехватка хлеба возникла преднамеренно и умышленно по вине богатых, поскольку народ против их воли приобрел для себя свободу в результате восстания. 4. Кроме того, они доказывали, что богачи отнюдь не имеют с бедняками равной доли в несчастье: ведь у первых, мол, было и продовольствие, тайно хранящееся, и деньги, на которые покупали привозные съестные припасы, вследствие чего они с глубоким презрением относились к беде, а у плебеев и то, и другое имелось в скудном количестве. А отправку колонистов, которых выслали в нездоровую местность, трибуны называли изгнанием на явную и гораздо худшую гибель, преувеличивая в речах ужасы, как только могли, и желали узнать, какое завершение будет бедам. Также они напоминали плебеям о старых обидах, которые пришлось вытерпеть от богачей, и прочее, подобное этому, рассказывали совершенно беспрепятственно. 5. А заканчивая, Брут заключил свою речь некоей угрозой такого рода, что, мол, если они пожелают слушаться его, он быстро заставит тех, кто разжег несчастье, также и погасить его. Итак, собрание было распущено.
