XXXII. Предлагая вам именно эти важные, как, по крайней мере, в самом деле мы считаем, мысли о справедливости, мы убеждаем вас не совершать никаких ошибок. А наши хорошие и добрые дела, которые мы упомянем не из желания попрекнуть вас, но сделать более снисходительными, — помимо давних, и те, что недавно имели место в связи с вашим возвращением, — мы хотим забыть, но вы обязаны помнить. 2. Все же ныне мы вынуждены напоминать о них, желая за много великих благодеяний, что мы охотно предоставили вам по вашей просьбе, получить от вас взамен эту милость — не казнить и не изгонять из числа граждан человека, любящего свое отечество и лучшего из всех в ратных делах. Ведь мы причиним немалый вред себе, как вы, плебеи, прекрасно знаете, лишив государство такой доблести. Потому вы должны, главным образом, из-за него самого, смягчить свой гнев, вспомнив, скольких из вас он спас в войнах, и не держать зла на обидные слова, но помнить его славные дела. 3. Ибо речь этого человека не причинила вам никакого вреда, а его действия принесли большую пользу. Если же вы настроены по отношению к нему нетерпимо, то пощадите его хотя бы из уважения к нам и к сенату в ответ на наши просьбы и, в конце-то концов, твердо замиритесь с нами и сделайте государство единым, как было изначально. Но если вы не согласитесь на наши уговоры, то уясните себе, что и мы не уступим вашему насилию, а эта нынешняя затея плебса или станет для всех основой искренней дружбы и еще больших благодеяний, или послужит началом новой междоусобной войны и непоправимых бед».
XXXIII. Когда Минуций высказался в таком духе, плебейские трибуны, видя, что массу привлекают умеренность его слов и человечность обещаний, досадовали и злились, а в особенности Гай Сициний Беллут, склонивший бедняков отпасть от патрициев и назначенный ими командующим, когда они были в строю[785]. Злейший враг аристократии, почитаемый за это толпой и уже второй раз получивший полномочия трибуна, он менее всех вождей плебса полагал выгодным для себя установление согласия в обществе и возврат к исконным порядкам. 2. Ведь он понимал, что при аристократическом правлении он не только уже не будет иметь такие же, как сейчас, почести и могущество, будучи низкого происхождения и простого воспитания и ничем не отличившись ни на войне, ни в мирной жизни, но и подвергнется крайней опасности, поскольку разжигал мятеж в государстве и повинен во многих его бедах. 3. Итак, обдумав, что нужно говорить и делать, и посовещавшись с коллегами по должности, Сициний, после того как и с их стороны получил одобрение, встал и, коротко выразив сочувствие по поводу преследующего плебс несчастья, похвалил консулов за то, что они сочли достойным отчитаться перед плебеями, не погнушавшись их скромным положением. Кроме того, он сказал, что признателен патрициям, если наконец-то у них появляется хоть какая-то забота о спасении бедняков, и добавил, что еще охотнее он вместе со всеми выступит свидетелем, если они предъявят дела, соответствующие их словам.
