XXX. Итак, я полагаю, что о преступлениях всего сословия, в которых плебейские трибуны ложно обвинили сенат, сказано достаточно. Но поскольку и по отдельности каждого из нас они порочат за все, что бы мы ни сказали в сенате, и считают виновниками раздоров в государстве, а ныне требуют казнить или изгнать из отечества Гая Марция, человека, любящего свою отчизну, который высказался независимо при обсуждении общественных дел, то я хочу насчет этого также рассказать вам об истинном положении — и следите, надлежащие ли и правдивые ли молвлю я слова. 2. Вы, плебеи, когда договаривались с сенатом о примирении, полагали, что вам достаточно освободиться от долгов, и попросили ради защиты притесняемых бедняков разрешения назначать должностных лиц из вашей среды. И вы получили оба эти дара, будучи тогда весьма признательны нам. Но упразднить власть консулов или лишить сенат права руководства общественными делами и ниспровергнуть порядок исконной формы правления — этого вы не просили и не собирались просить. 3. Что же такое случилось, что ныне вы пытаетесь все это разрушить? И на какое право полагаясь, вы стремитесь отнять у нас должности? Ведь если вы сделаете страшным для членов сената откровенно говорить так, как они думают, то что дельного смогут сказать ваши руководители? Или каким законом воспользовавшись, они будут требовать наказания смертью или изгнанием кого-либо из патрициев? Ведь ни старинные законы не дают вам такой власти, ни недавно заключенные соглашения с сенатом. 4. А нарушать установленные законом границы и ставить силу выше права присуще уже не демократии, но, если хотите слышать правду, — тирании. Так вот, я бы посоветовал вам не отказываться ни от одного из тех благодеяний, что вы нашли со стороны сената, но на то, чего не потребовали дать вам тогда, когда прекращали вражду, и теперь не притязать.
XXXI. А чтобы вам стало яснее, что ваши вожди не желают ничего умеренного или справедливого, но добиваются противозаконного и невозможного, то примерьте ситуацию на самих себя и взгляните следующим образом: представьте, как члены сената обвиняют ваших политических деятелей в том, что те публично произносят перед вами предосудительные речи против сената, ниспровергают отеческий аристократический строй и разжигают мятеж в государстве — все это, кстати, утверждая справедливо, ибо они делают это, — и страшнее всего то, что они присваивают себе власть большую, чем была им уступлена, пытаясь казнить без суда любого из нас, кого бы ни пожелали, и при этом сенаторы заявляли бы, что поступающих так следует умертвить безнаказанно. 2. Как вы стерпели бы высокомерие сената? И что сказали бы? Разве не станете возмущаться и говорить, что подвергаетесь ужасному беззаконию, если кто-либо лишит вас свободы слова и независимости, сделав крайне опасным свободное высказывание в пользу плебса? А по-иному и не сможете сказать. 3. Следовательно, вы считаете справедливым, чтобы другие терпеливо сносили то, что сами вы не смогли бы стерпеть? И это, плебеи, ваши гражданственные и умеренные намерения? Требуя этого, не подтверждаете ли вы сами, что обвинения в ваш адрес верны, и не показываете ли, что те, кто советует не допускать роста противозаконной вашей власти, помышляют о справедливости для всего общества? Мне-то именно так кажется. 4. Но если же вы хотите поступать обратно тому, в чем вас обвинили, то, последовав моим советам, успокойтесь и отнеситесь к словам, которые вас возмущают, как подобает гражданам и без раздражения. Ведь в итоге, если вы так сделаете, получится, что вы будете считаться добрыми гражданами, а те, кто настроен ныне враждебно к вам, изменят свое мнение.
