I. А после них, в семьдесят третью Олимпиаду (на которой в беге победил Астил Кротонский), когда архонтом в Афинах был Анхис, консулами стали Гай Юлий Юл и Публий Пинарий Руф[871], мужи совершенно невоинственные и потому-то, в первую очередь, получившие эту власть от народа. Против своей воли они были ввергнуты во многие великие опасности, из-за которых государство едва не было уничтожено до основания, когда в результате их правления разразилась война. 2. Ведь вышеупомянутый Марций Кориолан[872], тот самый, что был обвинен в тиранических замыслах и приговорен к пожизненному изгнанию, не смирился с несчастьем и желал отомстить врагам. Размышляя, каким же образом и с помощью какой силы это могло бы произойти, он нашел только одну равную тогда римлянам силу, а именно вольсков, если, конечно, войну с римлянами они начнут по общему решению и с разумным предводителем. 3. Таким образом, Марций полагал, что если сможет убедить вольсков принять его и поручить руководство в войне, то дело свершится у него легко, но его смущало сознание, что весьма часто в сражениях он причинял им страшные бедствия и отнимал союзные города. Все же Марций не отказался из-за величины риска от попытки, но решил отправиться навстречу самим опасностям и все, что бы ни было, от вольсков претерпеть. 4. Итак, дождавшись ночи, и притом темной, он прибыл в Анций, самый известный из городов вольсков, когда жители его ужинали. Войдя в дом могущественного человека, чье имя было Тулл Аттий, гордившегося благородством происхождения, богатством и ратными подвигами, часто руководившего всем племенем, Марций, сев у очага[873], стал умолять его о помощи. 5. Поведав же Туллу о постигших его бедствиях, из-за которых он решился обратиться к врагам, Марций просил отнестись сдержанно и милосердно к человеку, взывающему о помощи, и более не считать врагом того, кто в его власти, и не выказывать свое могущество на несчастных и униженных, памятуя о том, что людские судьбы не остаются при одних и тех же обстоятельствах. 6. «Ведь ты мог бы, — сказал Марций, — лучше всего познать это на моем собственном примере. Я, который некогда казался самым могущественным из всех в самом великом государстве, ныне, покинутый, лишенный отечества и униженный изгнанник, буду повиноваться тому, что решишь ты, мой враг. Но обещаю тебе, что столько добра сделаю вольскам, став другом вашего народа, сколько зла причинил, будучи врагом. Если же судишь обо мне как-то иначе — тотчас дай волю гневу и даруй мне скорейшую смерть, принеся в жертву молящего о помощи собственной рукой у собственного очага».
