Накануне менты устроили погоню за каким-то подозрительным типом, нарушившим что-то дэпээсное. Чепуховое нарушение, вроде, но тип вдруг стал отрываться и, в итоге, бросил тачку, а сам скрылся. А в багажнике нашли, как сказано в протоколе, «холодное оружие типа меча». Занимается этим делом некий Игнаточкин из следственного отдела МУРа. Естественно, шустрый Эдик уже успел договориться со своими ментами – они любезно ссудили ему вещдок на пару дней.
– Имей в виду, если что с ним случится, не сносить нам головы, – напутствовал он Максимова спустя час, передавая ему меч, упакованный в полиэтиленовый пакет внушительных размеров: – Следствие еще не закончено, а это главная улика!
– Твои менты, альтруисты, да? На, бери, пока дают.
Максимов сунул ему конверт. Эдик принял деньги и испарился, забыв поблагодарить своего покупателя.
Двумя часами позже Максимова можно было найти в библиотеке Института Истории Цивилизации. Профессор, рекомендованный ему в качестве непревзойденного специалиста по древнему оружию, задерживался, и ему не оставалось ничего другого, кроме как вдыхать книжную пыль, въевшуюся в каждую пору стен этого заведения.
«Книги, в отличие от людей, не любят свежего воздуха», – размышлял он, скользя взглядом по стеллажам с томами.
В зале кроме него находился всего один посетитель – старикан, с виду, классический тип книжного червя. Он мусолил палец, переворачивая страницы фолиантов, время от времени чиркая что-то в тетрадочке. Этот динозавр, наверное, был последним, еще не вымершим, но уже обреченным к исчезновению представителем эпохи, использующей бумагу для хранения информации. Произошло неизбежное: интернет ужаснул академических пенатов, и только старая гвардия из последних, увядающих сил цеплялась за прошлое, так и не сумев переключиться на бездушные электронные носители. Здесь, в тиши библиотек, освещенных старомодными зелеными абажурами, без излишней драматичности, неотвратимо приближался закат целой эпохи.
К слову, воображение Максимова рисовало профессора, которого он ждал, именно таким ископаемым. И когда в дверях зала возник элегантный молодой мужчина, он не сразу догадался, что это и есть обещанный консультант. Модный пиджак полусвободного покроя и сорочка отменной выделки делали его больше похожим на преуспевающего бизнесмена.
Между тем, специалист вежливо представился:
– Георгий Иванишин. Можно просто – Георгий…
– Максимов, – ответил Максимов, – Александр. Можно просто – Александр.
– Извините, что заставил ждать.
На интерьере этажа, где находился кабинет Иванишина, как, впрочем, и на всем в этом приюте научных сотрудников, лежала отчетливая печать прошлого века. Этот век, проглядывал из стен, вымазанных по плечо в ядовито-зеленую краску, бил в нос ностальгической смесью запаха растворимого кофе с прогорклым духом застарелых окурков. Из скрипучих дверей внезапно возникали и тут же исчезали за другими, такими же, безмолвные тени, похожие на серых мышей, снующих по выеденным в головке сыра тоннелям. По всему было видно, что историческая наука переживала не лучшие времена.
– Ну, показывайте, что принесли, – бодро предложил профессор, как только они вошли в кабинет.
Помещение неожиданно оказалось напоенным влагой оазисом в пересохшей пустыне многострадальной науки о прошлом – Максимов попал в мир оружия. Стены, стеллажи, шкафы заполняли японские катаны и тати, персидские шемширы, турецкие ятаганы, романские мечи и спаты, палаши и полутораручные бастарды, луки и арбалеты. Входную дверь прямой наводкой контролировала миниатюрная на вид мортира.
Насилу оторвав взгляд от этого арсенала, Максимов вспомнил, зачем пришел, и извлек из сумки пакет.
Когда упаковка была вскрыта, взгляду предстал тускло поблескивающий короткий меч. Широкое гладкое лезвие без привычного дола – выемки, идущей вдоль клинка – было сантиметров шестидесяти в длину. Венчала меч крестовидная гарда с огромным синим камнем.
– Знаете, что это за вещь? – сказал Иванишин после минутного молчания. – Перед вами помпейский гладиус, по-русски, гладий… римский меч. Прародитель всех мечей…
– А можно подробней?
– Вообще, мечи существовали и до гладиев. У скифов, у сарматов. Римляне приняли через воинов-ауксилариев придуманную кельтами и германцами спату – она вскоре стала оружием конницы. А гладием сражались пешие воины. Часто мечи освящали на ратные подвиги, им приписывались магические свойства.
Профессор увлекся. Рассказал о многозонной закалке, и о том, как путем многократного складывания и проковки, получают сталь в сотни тысяч слоев; о том, как римляне поставили на поток, своего рода, конвейер, производство легионерских мечей.
– Фабричный меч изготовлялся за два-три дня. А штучный, вещь дорогая, оружие аристократа, – подытожил профессор. – На хороший клинок уходило два-три месяца.
– А этот меч конвейерный?
– Этот экземпляр штучный. Обратите внимание на тщательность изготовления. Гляньте, спуски. Обычно они слегка выпуклые, а здесь идеально плоские. Причем, не сточенные, а выкованные. Такой меч не застрянет в щите.
– А он старый?
