– Не хотелось бы вас расстраивать, но это маловероятно. Скорее всего, более поздняя реплика. Последние гладиусы датируются пятым веком. Вот посмотрите, видите узор?
Иванишин включил настольную лампу и стал слегка поворачивать меч в ее свете. Явственно проступили бегущие по поверхности клинка разводы, похожие на узоры, которые мороз в холодный день рисует на оконном стекле.
– Узорчатая сталь, больше известная под названием «дамасская». Это, так сказать, нестыковка номер один. Дело в том, что такую протравку научились делать…, не ошибусь, если скажу, через тысячу лет после того, как с конвейера сошел последний гладий. Кроме того, этот меч в идеальном состоянии. Сами понимаете, тысячелетний так не выглядит.
Он с сочувствием посмотрел на расстроенного гостя, ожидания которого не сумел оправдать. Потом утешил:
– Не огорчайтесь, по крайней мере, в нашей стране, гладия в таком состоянии никому никогда не доводилось находить. Далековато мы проживаем, если можно так выразиться, от месторождений гладиев. Пожалуй, и в мире, что-то не припоминаю…
– Жаль… Я, кстати, сам имею некоторое отношение к оружию, фехтовал когда-то.
– Понимаю… Но, извините… это такое же отношение, какое имеет водитель автомобиля к его изготовлению.
Он порылся в ящике письменного стола и, достав лупу в латунной оправе, стал скрупулезно разглядывать клинок. Положил меч на указательный палец, подвигал, находя точку равновесия.
– Смотрите, тяжелое навершие смещает центр тяжести к ладони. Есть даже специальный термин для такого оружия… разворотистое. Его поражающий удар – колющий. К тому же меч легкий, меньше килограмма. Новоделы в два раза тяжелей – всё, на стенке висеть. А в бою каждый грамм важен.
– И все же, вы уверены, что это реплика?
– Даже не знаю, что и сказать. Если не принимать во внимание, что такая сталь принципиально не могла быть изготовлена в античный период. Знаете, сталь тогда была, честно говоря, дерьмовая. Но в остальном не нахожу никаких признаков подделки. Смотрите, вот, видите…, клеймо мастера. А вокруг клейма буквы.
Максимов всмотрелся в надпись. На гарде по-гречески было начертано слово «».
– Это что-то означает?
– Буквально – Альберис. Так называли Эльбрус племена в Киликии… – Он почесал затылок. – Кому понадобилась такая мистификация?
Похоже, сомнение боролось в нем с верой в чудо, что порой не чуждо и профессорам. Поколебавшись, он спросил:
– Можете оставить свою игрушку на несколько дней?
– Боюсь, сейчас нет, – неуверенно произнес Максимов, но вдруг решившись на что-то, сказал: – А, что, если я всё же оставлю его?
– Прекрасно! – обрадовался Иванишин. – Тут нужна соответствующая экспертиза. Попробуем. Между нами, атрибуция оружия является моей второй профессией. Нынче ведь богатые люди хотят знать, во что вкладывают деньги, – усмехнулся он.
– А этим мечом можно сражаться? – спросил Максимов, вставая, чтобы распрощаться.
– Можно, конечно. Рабочий меч.
– И убить человека?
– Можете не сомневаться, – ответил профессор, с интересом взглянув на собеседника. – Надеюсь, вы не собираетесь воспользоваться им в подобных целях.
– Не беспокойтесь, в наши дни для этого существует немало более действенных способов, – ответил Максимов.
Покинув стены института, он еще долго размышлял о судьбах науки, поражаясь многогранности человеческой предприимчивости. Если бы вчера ему кто-нибудь сказал, что можно делать бизнес на «истории», он поднял бы на смех такого чудака.
Еще через день позвонил профессор.
– Прошу простить за излишнюю самоуверенность, Александр, – начал он, – но, поверьте, если бы вы занимались моей наукой, вы бы точно также…
– Слушаю вас, – перебил заинтригованный Максимов.
– В общем так… Лабораторное исследование металла показало, что он в последний раз был в расплавленном состоянии около двух тысяч лет назад. Не исключено, что ваш гладий датируется первым веком нашей эры.
– Не исключено?! Это же очевидно!
– Не горячитесь. В науке так быстро открытия не делаются. Надо еще долго все проверять, сопоставлять… Но это не все. Есть кое-что еще более невероятное. Материал клинка – это молибден-ванадиевая лигатура.
– Если не ошибаюсь, это прочнейший сплав?
– Не ошибаетесь. Более того – это прочнейший современный сплав. Можете забирать свой экспонат.
Дома он еще раз развернул пакет. Меч лежал перед ним на столе. С виду – простая вещица. Такие, даже красивее, можно купить в сувенирных лавках. Но если взять в руку, все чудесным образом изменится – словно облачился в любимый костюм, который носишь не первый год. Он притерся к тебе, а ты к нему; нигде не тянет, не поджимает, сидит, как собственная кожа. Именно такое чувство посетило Максимова. Ему даже показалось, что когда-то, очень давно, его рука уже сжимала эту рукоять, обмотанную подсохшей бычьей кожей. Он долго вглядывался в клинок. Мерцающие блики успокаивали, и камень на навершии радостно просветлел…
