Глубокой ночью, когда вилла погрузилась в сон, я спустился в подземелье к своим созданиям. Лидия и Марта ждали меня с нетерпением — их красота с каждым днем становилась все более сверхъестественной.
— Создатель, — прошептала Лидия, протягивая руки сквозь решетку. — Мы так жаждали вашего прихода.
— Нам нужна ваша кровь, — добавила Марта, и в ее голосе звучал едва сдерживаемый голод. — Только она дает нам истинную жизнь.
Я отпер клетки и сел между ними на каменный пол. Они устроились по обе стороны от меня, как две прекрасные хищницы, готовые к пиру.
— Пейте, — сказал я просто. — Сколько нужно.
Их клыки вонзились в мои запястья, и знакомая боль сменилась блаженством. Они пили жадно, и я чувствовал, как жизнь утекает из меня, как сознание становится туманным.
Но в этот раз что-то было по-другому. В момент, когда я приблизился к границе смерти, я почувствовал присутствие. Холодные объятия, знакомый запах увядающих цветов.
Хель.
Богиня смерти была здесь, незримо присутствуя в этом подземелье. Я ощущал ее руки на своих плечах, ее дыхание на шее. Она наблюдала за тем, как мои создания пьют мою бессмертную кровь.
От этого присутствия меня охватило странное опьянение. Не алкогольное, а какое-то мистическое — словно сама близость богини смерти дурманила разум.
— Интересный эксперимент, Виктор, — прошептал голос Хель прямо мне в ухо, хотя никого рядом не было. — Ты создаешь жизнь, питающуюся смертью.
Я попытался ответить, но губы не слушались. Кровопотеря и присутствие богини лишили меня дара речи.
Краем глаза я заметил движение в углу подземелья. На каменном выступе сидела птица — большой черный ворон с умными глазами. Он внимательно наблюдал за происходящим, словно изучал какое-то важное явление.
Ворон показался мне знакомым. Где-то я уже видел эти пронзительные глаза, этот гордый изгиб шеи…
— Хугин, — выдохнул я с трудом.
Один из воронов Одина. Память и Мысль — так звали птиц всеотца. Хугин и Мунин облетали все девять миров, собирая информацию для своего хозяина.
Ворон наклонил голову, словно подтверждая мою догадку. Значит, Один знал о моих экспериментах. Знал и… наблюдал.
— Он интересуется твоими достижениями, — прошептала Хель. — Создание новых форм жизни всегда привлекало его внимание.
Лидия и Марта продолжали пить, их тела наливались силой и красотой. Они становились все более совершенными, все менее человечными.
Проклятие Одина сработало как обычно — в момент критической кровопотери жизнь хлынула обратно в мое тело. Сердце заколотилось, раны начали затягиваться.
Но опьянение от присутствия Хель не проходило. Мир казался нереальным, словно я находился на границе между жизнью и смертью.
— Скоро, — прошептала богиня, и ее голос звучал как обещание. — Очень скоро ты найдешь то, что ищешь.
— Когда? — с трудом выговорил я.
— Когда научишься не создавать жизнь, а разрушать ее. Когда поймешь, что смерть — это не конец, а трансформация.
Ворон каркнул — резко, как приказ. Затем взмахнул крыльями и исчез в тенях подземелья.
Присутствие Хель тоже начало слабеть.
— Продолжай эксперименты, — прошептала она на прощание. — Ты ближе к цели, чем думаешь.
Холод исчез, остался лишь запах могильных цветов.
Лидия и Марта отстранились от моих рук, сытые и довольные. Их красота была теперь просто ослепительной — они походили на богинь древности.
— Спасибо, создатель, — прошептали они хором. — Мы ваши навеки.
Я кивнул, еще не полностью оправившись от видения. Но одно понял точно — мои эксперименты привлекли внимание богов. И это могло быть как благословением, так и проклятием.
Поднимаясь наверх, я думал о словах Хель. Научиться разрушать жизнь, а не создавать ее. Понять смерть как трансформацию.
Возможно, я искал решение не там, где нужно. Возможно, ключ к моей собственной смерти лежал не в создании новой жизни, а в понимании того, как эту жизнь можно остановить.
Камень смерти вместо камня жизни.
Интересная мысль.
Утром, после ночного кормления и странного видения с Хель, я чувствовал необычное беспокойство. Работа в лаборатории не шла — мысли постоянно возвращались к словам богини о разрушении жизни вместо ее создания.
Решив прогуляться и привести мысли в порядок, я позвал Лидию и Марту.
— Идемте в город, — сказал я им. — Нужно подышать свежим воздухом и подумать.
Мои создания с радостью согласились. После преображения они стали выглядеть настолько аристократично, что легко сходили за благородных дам в сопровождении богатого покровителя.
Мы неспешно прогуливались по мощеным улицам Рима. Лидия шла справа от меня, Марта — слева. Прохожие оборачивались, любуясь их неземной красотой, но женщины не обращали на это внимания — все их внимание было сосредоточено на мне.
— Господин выглядит задумчивым, — заметила Лидия, изучая мое лицо. — Что вас беспокоит?
— Философский камень, — честно ответил я. — Точнее, вопрос о том, чем его запитать.
— Запитать? — переспросила Марта.
— Любой магический артефакт требует источника энергии, — объяснил я, останавливаясь у фонтана. — Наш каркас из метеоритного серебра — это всего лишь сосуд. Но что будет его наполнять?
