— Сейчас посмотрим… — Лёлик перевернул страницу и объявил: — Ауреус. Равен двадцати пяти денариям. Или ста сестерциям. Или четырём сотням ассов. Начал чеканить Юлий Цезарь после своих походов в Галлию и Британию… — Лёлик захлопнул книгу и торжествующе добавил: — Вот так!…
— Слушай, а там у тебя не написано: чего тут сколько стоит? — спросил Боба. — Короче, мы уже богатые или ещё бедные?
— Не написано, — пожал плечами Лёлик.
— Ну что, давайте денежки разбирать… — сказал Джон.
Примерно поделив деньги поровну, приспособили их по карманам. Закончив погрузку денег, мы встали и вполне бодро тронулись дальше. Снова забрались на холм, спустились в низину. Шли молча, настороженно поглядывая по сторонам. Эффект от состоявшейся трапезы оказался недолгим, и голод снова начал одолевать наши натруженные организмы.
Вскоре у дороги обнаружилась ещё одна герма — каменный столб с головой сверху. Тут же начинались цивилизованные виноградники, при виде которых мы воспрянули духом.
На гибких ветвях, привязанных к воткнутым в землю палкам, висели тяжёлые гроздья смуглых ягод. Мы свернули к этому богатству, норовя полакомиться, но раздался грозный басовитый лай, и выскочили нам навстречу два лохматых здоровенных пса, чей вид красноречиво сулил массу неприятностей. Только врасплох нас уже было не взять, и мы почти синхронно схватились за огнестрельное оружие. Но применить его не пришлось. Псы вдруг резко затормозили всеми четырьмя лапами, принюхались и, взвыв дико, кинулись наутёк, чуть не сбив с ног вышедшего из-за кустов крепыша кубических форм, наряженного в мешковатую тунику и грубошёрстный плащ. По всему, запахи индустриального мира, исходящие от нас, привели кабыздохов в форменный шок.
Крепыш уставился на нас, хихикнул и изумлённо покачал головой, после чего вскинул небрежно руку наподобие арийского приветствия и сипло произнёс:
— Привет вам, уважаемые!
Мы чинно раскланялись и помахали руками; Лёлик попытался изобразить книксен.
— Чужестранцы, что ли? — помолчав, спросил римлянин, поигрывая сжатым в руке бичом.
— Да, в некотором роде, — туманно ответил Джон.
— Но не варвары! — веско уточнил Боба.
— А я и смотрю: одежда больно чудная, — вновь хихикнул крепыш. — И откуда?
Джон лихорадочно задумался и несколько невпопад ответил:
— Скифы мы, азиаты мы…
— Да? — удивился крепыш. — Никогда не слышал.
— Счас как пульну, так сразу услышишь, — пробормотал оскорблённо Серёга и взялся за автомат.
С официальною улыбкою я отпихнул патриота в сторону и нейтрально заявил о том, что погодка нынче чудесная.
Крепыш посмотрел на небо и заметил:
— Нет, не будет дождя. Стороной пройдёт. Гром-то гремел, слышали?
Мы скромно не стали вдаваться в подробности.
— А как нам до Рима добраться? — после недолгой паузы осторожно спросил Джон.
— А как шли, так и идите, — равнодушно ответил абориген. — До темноты, конечно, не доберётесь. Завтра, если с восходом пойдёте, то до полудня, как раз, и доберётесь.
Перспектива ночевать под открытым небом не обрадовала, и после небольшой паузы я поинтересовался насчёт ночлега.
Абориген отчего-то обрадовался:
— А вон вилла моего хозяина, гостям он всегда рад, — крепыш указал на нечто белое и угловатое, маячившее вдалеке между деревьями. — Пойдёмте, я вас на тропу выведу.
Мы углубились вслед за ним в виноградники. Сзади опасливо семенили собаки, с повизгиванием принюхиваясь к нам.
Проводник наш оказался на редкость словоохотливым. Был он в поместье сторожем за виноградниками, а заодно и надсмотрщиком за рабами, раньше служил на торговом судне да один раз чуть не потонул в шторм, после чего решил, что на суше спокойней; в Риме на примете имеется одна вдовая трактирщица, хоть и немалых лет, зато при деньгах, так что есть куда идти, хотя и хозяин неплохо платит, вот только…
Любитель богатых трактирщиц хитро поглядел на нас и осторожно спросил:
— А вы как, вино пьёте?
— Естественно, — надменно ответствовал Серёга и посмотрел на римлянина как на последнего идиота.
Тот же расслабился и захихикал:
— Это хорошо, хорошо… А то хозяин, скажу вам честно-благородно, усугубить ба-альшой любитель… Выпить может, страсть!… А особенно пить здесь начал, как его из Рима попёрли. В ссылке он здесь. Никто к нему не ездит. Оттого кто бы к нему не пожаловал, всех принимает, — крепыш оглянулся на нас и добавил с некоторым ехидством: — Даже таких чудных, как вы.
— А за что его в ссылку отправили? — полюбопытствовал Джон, пропустив мимо ушей сомнительный комплимент.
— Да на стороне Помпея выступал, — охотно пояснил римлянин. — Ну, Цезарь его и сослал.
— Ага! — пробормотал Лёлик. — Вот, значит, в какие времена мы попали!…
— А один он не пьёт. Меня заставляет… — продолжал сторож, помрачнев. — А у меня изжога.
— Ничего, — важно заявил Раис. — У нас с этим полный ажур.
Вышли к дорожке, проходившей по винограднику.
