Мы потоптались, поглядывая туда-сюда, походили кругами, призывая Бобу светить. Боба добросовестно шарил лучом, куда указывали, но никаких намёков на заветные тайники и схроны не просматривалось. Раис, не переставая, гундел о бесперспективности поисков и призывал немедля их прекратить, а взамен Лёлику как следует врезать за брехню и дезинформацию.
В конце концов, Боба устал вырабатывать электричество и пригласил желающих его подменить. Лёлик торопливо принял фонарь, зажужжал динамкой и, бормоча под нос о том, что сокровищам быть, уже самостоятельно пробежался по помещению. Напоследок он заглянул за постамент фараона и вдруг с величайшим восторгом завопил:
— Я же говорил!!! — словно наткнулся на целую кучу драгоценностей.
Коллеги, пихаясь локтями, поспешили полюбопытствовать.
Драгоценностей не было. Лёлик с гордым видом стоял, широко расставив ноги, и светил на квадратное отверстие в полу размером примерно метр на метр. Рядом громоздилась сдвинутая в сторону каменная плита. На плите лежала какая-то тёмная палка с утолщением на конце.
Серёга взял палку, присмотрелся, даже принюхался, а потом предположил:
— Кажись, факел!
Джон достал зажигалку и запалил конец палки. Факел тут же загорелся, дав ровное пламя. Стало светлее. Запахло смолою.
— Ну так что? — спросил Джон.
— Я же говорил! Говорил же я!… — снова закричал Лёлик и начал от возбуждения приплясывать.
Серёга посветил в дыру, но дна не просматривалось.
— Ну дырка в полу, ну и что? — с удовольствием усомнился Раис.
— Сокровища там! — крикнул Лёлик и затыкал пальцем вниз.
— Так залезь и достань! — резонно предложил Раис и стал как бы невзначай подпихивать Лёлика к дыре.
Лёлик в последний момент вывернулся, отскочил в сторону и быстро заявил, словно пророк Моисей соплеменникам в конце похода:
— Я туда не полезу! Я вас сюда привёл, а вы лезьте!
— Верёвку надо, — рассудительно произнёс Джон, кинув в яму камешек, стукнувший не очень даже быстро.
Раис помялся, но потом зашуршал в рюкзаке и вытащил моток бельевой верёвки с разлохмаченным резаным концом.
Верёвку передали Бобе как самому длинному. Тот огляделся, не зная за что её привязать.
— А вот давай за бороду, — посоветовал Серёга, указывая на фараона.
Боба залез на постамент, сделал на конце верёвки петлю, как заботливый палач прилежно затянул её на шее у статуи и подёргал. Держалось на совесть.
— Ну, кто полезет? — деловито спросил Джон, отодвигаясь от дыры подальше.
Коллеги замялись, и даже рисковый Серёга пробурчал что-то про натруженную поясницу.
— А ну, разойдись, слабосильная команда! — несколько неожиданно даже для самого себя гаркнул я и вышёл вперёд.
Коллеги поощрительно загалдели.
Сначала я снял с себя всю амуницию. Потом отнял у Лёлика фонарик и приткнул его за пазуху. Ну а после пришлось вспомнить школьную программу физподготовки, где лазанью по канату уделялось немалое внимание.
Ладони с непривычки сразу обожгло, но спуск произошёл благополучно. Я с удовлетворением встал на ноги, под которыми тут же захрустело. Запущенный фонарик осветил банальные человеческие кости, рассыпанные беспорядочно; в углу небрежно валялся череп без нижней челюсти.
— Ну, чего там? — нетерпеливо крикнул Лёлик.
— Да никак фараон разобранный, — ответил я, озираясь в поисках хода, но кругом была глухая стена.
— Чего болтаешь?! — возмутился Лёлик. — Сокровища где? Тут люди волнуются!
— Говорю: скелет тут, и больше нет ничего, — уточнил я.
— Какой ещё скелет?! — окончательно рассердился Лёлик. — Там мумия должна быть, и золото с бриллиантами!
— Чего нет, того нет, — философически отметил я и, поплевав куда следует, начал подъём, прислушиваясь к тому, как Раис с удовольствием корит и поносит Лёлика за свершившийся облом.
Верёвка была слишком тонкой и какой-то скользкой для полноценного упражнения, но, упираясь ногами в стену, я кое-как перемещался вверх. Естественно, что фонариком я пользоваться не мог, и поэтому когда нога моя вместо прочного камня обнаружила обширную пустоту, это было настолько неожиданно, что я чуть было не улетел обратно вниз. Я потыкал конечностями туда-сюда, определив нишу достаточной для того, чтобы её посетить, и, изловчившись, туда залез. Задействованный фонарик осветил низкий, не более чем для гномов, проход. Согнувшись даже не в три погибели, а куда как более, то ковыляя гусиным шагом, то пристраиваясь на карачки, я переместился вглубь него. Проход постепенно расширялся до полноценного коридора, со стенами из бугристых каменных блоков. Там уже можно было выпрямиться. Тем не менее, подумав, я не рискнул путешествовать в одиночку и вернулся к началу хода.
