Цезарь заулыбался широко, но с тем как-то и кособоко, словно по принуждению, шагнул навстречу Антонию, плотно обнял его и стал тискать в объятиях, при том поглядывая на Клеопатру. Царица поймала заинтересованный взгляд Цезаря, стала смотреть в ответ, переминаясь как озадаченная утка.
Наконец Цезарь насмотрелся на царицу, оторвался от Антония, взял его под руку и громогласно объявил:
— Марк Антоний! Я не зря надеялся на тебя! Ты доблестный полководец! Рим благодарит тебя!
Народ вновь грянул здравицу. Антоний раскраснелся, расправил как следует плечи, выкатил грудь полным колесом и стал похож на того самого гоголя, который не писатель, а которым то ли ходят, то ли смотрят.
— А что про нас-то ни словечка?!… Это мы победу завоевали! Без нас получил бы Антошка трендюлей по самое не хочу и не могу! — заворчал Лёлик.
— И не говори! Истинных героев всегда затирают, — согласился я с коллегой. — Но только нам лишняя слава ни к чему.
Народ продолжал ликовать. Сзади, не переставая, напирали, словно в очереди на распродажу. Цезарь приобнял Антония за плечи и что-то начал ему втолковывать, показывая бесцеремонно пальцем на Клеопатру. Антоний в ответ кивал, но как-то нехотя. Цезарь похлопал Антония по плечу и взмахнул рукой. Снова нудно завыли трубы. Вся компания, то бишь, Цезарь, сенаторы, Антоний, и даже Клеопатра, которую теперь уже Цезарь взял за локоток, спустилась с лестницы и отправилась к взвозу на Капитолийский холм.
В толпе послышались компетентные высказывания насчёт того, что идут они совершать жертвоприношение, для которого пригнали целое стадо быков, отчего боги весьма обрадуются и наградят Рим полной лафой.
На Ростре объявился толстый мужик в официальной одежде и хорошо поставленным баритоном прокричал:
— В честь великой победы щедротами диктатора Рима Гая Юлия Цезаря, а так же по велению сената назначаются на Марсовом поле народные гуляния и угощение!!!
Народ празднично заорал, заволновался, некоторые загалдели про то, что на Марсовом поле уже всё готово и надо поторапливаться; напирать сзади перестали, зато передние начали разворачиваться и протискиваться, так сказать, к выходу. При этом торопились после зрелищ за обещанным хлебом не все, а, в большей степени, граждане, одетые попроще, а то и совсем бедно. Обладатели же одежд богатых, наоборот, начали подтягиваться в сторону Капитолийского холма.
— А мы чего же стоим? — опомнился Джон, когда пространство вокруг нас очистилось до состояния хорошо прореженной лесопосадки. — Так и засечь могут.
— Точно, точно! — поддержал Раис. — Пора смываться отсюда, — при этом он глядел вслед торопливо покидавшей площадь публике и машинально облизывался.
— Ты туда не смотри! — одёрнул его Джон. — У нас другая задача!
— А поесть вкусно никогда не помешает, — сказал Раис и заканючил жалобно: — Только на минуточку, посмотреть, чего там народ празднует, как питается!
— А что, давайте сходим, — предложил Боба. — До вечера ещё долго, успеем и посмотреть, и девушками отовариться.
Невзирая на бурные протесты Джона и Лёлика, большинством голосов всё-таки решили первоначально отправиться на народные гуляния и пристроились в хвост торопившемуся народу.
Мы прошли между древним храмом и забором, огораживавшим стройку, обогнули Капитолийский холм, полюбовавшись на его каменистые отвесные склоны, и вышли на Марсово поле. Прямо тут и разворачивался обещанный пир.
Растянувшись в шеренгу, горели костры, тусклые от чрезмерного небесного света; над ними, целиком насаженные на огромные вертела, жарились лоснившиеся от выступавшего жира мясные туши; над кострами поменьше на бронзовых треножниках стояли закопчённые котлы, в которых что-то булькало, распространяя ароматный пар. Одетые в синие туники рабы, следуя командам распорядителей, крутили вертела, сбрызгивали туши чем-то из кувшинов, отрезали длинными ножами пласты уже прожаренного мяса, которые тут же и разбирались с боем страждущим римским народом. Прямо с повозок раздавали круглые хлеба и амфоры с вином. За общим порядком присматривали городские стражники с длинными палками в руках.
— Ого, братаны! Сейчас пожрём вкусно! — возбуждённо воскликнул Раис, упреждая события.
Мы огляделись в поисках: куда податься, но всё везде было оккупировано на совесть, так что и не стоило пробовать пробиться к раздаче.
Раис панически огляделся и с облегчённым вздохом узрел один костёр на отшибе, у коего количество угощавшихся не напоминало пчелиный рой. Впрочем, возможно это происходило оттого, что там кучковались сплошь оборванные босяки разбойничьего вида. Прислуги здесь видно не было, как и не наблюдалось стражников.
