Мы подошли к задним рядам, представители которых старательно становились на цыпочки и тянули шеи, высматривая что-то в начале улицы. Раис, также приподнявшись на носках и вытянув шею, с подозрением оглянулся по сторонам, но ничего достойного внимания не узрел. И мы все также ничего интересного не разглядели.
— Эй, о чём собрание? — напористо спросил Раис щуплого мужичка, суетливо и безуспешно пытавшегося воткнуться в людской массив.
— Так Марк Антоний вернулся! А сенаторы ему триумф назначили! Сейчас вот мимо нас проезжать будет! — возбуждённо поведал тот.
— Надо посмотреть! — сказал Раис, потом решительно надвинул каску на глаза и с криком: — У меня билеты в партер! — принялся протискиваться вперёд.
Действовал он как атомный ледокол среди незначительных льдин. Народ пытался огрызаться, но решительные действия вкупе с блистательными одеждами производили должное успокоительное впечатление. Тем более, пристроившийся за Раисом Лёлик наиболее строптивых тыкал кинжалом в мягкие места.
Следуя за ними в кильватере, мы протиснулись в первый ряд. Щуплый мужичок, не будь дурак, тоже было пристроился за нами, но всё-таки где-то посередине отстал и затерялся в толчее.
Публику сдерживала, не позволяя занять середину улицы, плотная цепочка устало выглядевших стражников в горчичных туниках. Народ в единодушном ожидании всматривался в противоположную от Форума сторону. Улица плавно изгибалась, и потому особого обзора не было.
Рядом с нами стояли два престарелых, но важных римлянина в тогах. Они переговаривались с видом осведомлённых и приобщённых.
— Сенаторы-то специально Антония триумфом наградили. Чтобы Цезарь на него взъелся, — сказал один.
— Думаешь, взъестся? — спросил другой.
— Да вряд ли, — усомнился первый. — Цезарь это голова!
— Да-а! — согласился второй. — Ему палец в рот не клади. До локтя отхватит.
Впереди волной взлетел шум, переметнулся к нам, пробежал нараставшим гомоном дальше. Толпа встрепенулась и подалась вперёд. Какой-то малец выскочил прямо на середину улицы и пробежался по ней. К нему устремился громко ругавшийся стражник. Пацан ловко увернулся и с писклявым криком: "Едут, едут!" благополучно влетел обратно в толпу.
Наконец показалась процессия. Впереди стройной колонной по четыре торжественно выступали ликторы. Прутья в вязанках, обрамлявших древки их топориков и обвязанных жёлтыми и алыми лентами, были явно новыми.
За ликторами шли с гордыми физиономиями представители власти, имевшие вид коллективных отцов римского народа: все сплошь в белоснежных тогах с красными полосами, одни в красных ботинках, другие в чёрных.
— Сенаторы, сенаторы! — заголосила толпа.
Сенаторы надменно поглядывали по сторонам, благосклонно кивали головами и изредка махали руками как члены Политбюро населению.
За сенаторами шли сводной бригадой музыканты. Они пронзительно наяривали в дудки и трубы, от души колотили в барабаны, звонко бренчали литаврами. Особой мелодии в их упражнениях не угадывалось, но общий праздничный настрой появлялся.
— Триумфальное, понимаешь, нашествие… — буркнул, поморщившись, Джон.
За музыкантами прошла ещё одна группа ликторов, а за ней под судорожный скрип и грузный топот стали появляться воловьи повозки, доверху наполненные разнообразным добром и окружённые цепью бдительно выглядевших легионеров. Поклажа вызвала у зрителей вопли неподдельного восторга. На повозках грудами были навалены разнообразное оружие и амуниция — причём в таком количестве, что сразу возникала мысль о несомненной грандиозности побед, одержанных полководцем-триумфатором. За воинскими трофеями следовали трофеи хозяйственные: массивные позолоченные треножники, серебряные сосуды разного дизайна, ковры, распяленные с целью демонстрации узоров, обильно декорированная мебель во главе с троном из дворца в Мемфисе, на котором не так давно восседал безвременно отравленный Птолемей Дионис, толстые свёртки богато расшитых тканей, мраморные и бронзовые статуи. На одной телеге громоздился даже небольшой гранитный сфинкс.
— И когда успели столько натырить? — удивился Раис.
Новые вопли толпы вызвали повозки, катившиеся в плотном сопровождении преторианцев, возглавляемых Дыробоем. На них красовались уложенные в приятные композиции золотые и серебряные слитки; в широких плетёных корзинах драгоценной чешуёй блестели монеты.
— Вот оно, добро наше едет! — завистливо проворчал Лёлик, стряхивая пот со лба.
— Может, на гоп-стоп возьмём? — деловито предложил Серёга и уже принялся вытягивать из-за пазухи шмайссер.
— Оружия маловато… — с сомнением почесал затылок Раис, сдвинув для того каску на самый нос, но потом добавил живо и оптимистически: — Но топорик со мной!
— Отставить налёт! — одёрнул Джон жиганов-любителей. — Нечего светиться! Мы тут нынче тихо мирно, замаскировавшись.
— Что же это получается?! Да что же это творится? — заныл Лёлик. — Нам от похода победоносного ничего и не досталось?!
— А сокровища фараона откуда взяли? — резонно возразил Джон.
— Ну это мы по собственной смекалке! — заявил Лёлик.
