IX. [Suid. s. v. νεαλής] [360 г.]. Народ смотрел на битву со стены и все время усталым посылал на смену другие, свежие силы. Кельты же, будучи утомлены и сталкиваясь с воинами, полными сил, бросились в нестройное бегство.
X. [Ibid. s. v. λιφαιμεῖ]. Полный негодования и истекая кровью, кельт преследовал Валерия[567], стремясь упасть вместе с ним; но так как Валерий все время шаг за шагом отступал, кельт упал лицом вниз. Это было второе единоборство с кельтами[568], которым весьма гордились римляне.
XI. [Из сборника «О посольствах»; U., с. 350] [283 г.]. Народ сенонов был в договорных отношениях с римлянами, и тем не менее они в качестве наемников служили у тех, кто воевал против римлян. Сенат отправил послов с жалобой, что они, находясь в договорных отношениях, в качестве наемников воюют с римлянами. Но кельт Бритомарий, исполненный гнева на римлян из-за своего отца, который был убит ими в этой войне, когда он помогал этрускам, изрубил на мелкие куски этих послов, хотя у них в руках был и жезл глашатая и одеты они были в священное одеяние; части их тел он разбросал по равнине. Узнав об этом преступном деянии во время пути, Корнелий[569], вторгшись со всей поспешностью через земли сабинян и пицентинов в города сенонов, все предал огню и мечу, женщин и детей обратил в рабство, всех же взрослых мужчин полностью перебил, а всю страну опустошил и сделал на будущее время совсем необитаемой. Одного только Бритомария он увел пленником для позорной казни. Позднее же сеноны, не имея более родных мест, в которые они могли бы бежать, дерзко вступили в рукопашный бой с Домицием[570] и, побежденные им, в гневе безумно истребили самих себя. Такое возмездие постигло сенонов за противозаконие по отношению к послам.
XII. [Оттуда же, там же, с. 351]. Начальники салиев[571], народа, побежденного римлянами, бежали к аллоброгам. Требуя их, римляне ополчились на аллоброгов, не выдававших их; предводительствовал римлянами Гней Домиций[572]. Когда он проходил по земле салиев, ему повстречался посол царя аллоброгов Битуита[573], одетый весьма роскошно; за ним следовали копьеносцы, пышно разодетые, и собаки, ибо тамошние варвары охраняются также и собаками. За ним следовал и певец-музыкант, воспевая на варварский лад славное происхождение, мужество и богатство царя Битуита, затем аллоброгов, затем самого посла. Из-за этого наиболее знатные из послов и водят их за собой. Но этот посол, прося снисхождения для начальников салиев, не добился успеха.
XIII. [Оттуда же, там же, с. 352]. [113 г.] Многочисленный отряд тевтонов, грабя все на пути, вторгся в землю Нориков, консул римский Папирий Карбон[574], боясь, как бы они не вторглись в Италию, занял альпийские проходы в той части, где они являются более всего узкими. Так как тевтоны не пытались нападать, он сам двинулся на них, обвиняя их в том, что они напали на нориков[575], бывших друзьями римлян; друзьями же римляне делали тех, которым они давали право называться друзьями, но относительно которых у них не было необходимости защищать их как друзей. Когда Карбон приближался, тевтоны отправили ему навстречу послов, заявляя, что они не знали о дружбе нориков с римлянами и что на будущее время они воздержатся от нападения; он же, похвалив послов и дав им проводников, тайно приказал этим вожатым вести их более длинной окружной дорогой. Сам же он, быстро пройдя кратчайшей дорогой и напав неожиданно на еще отдыхавших тевтонов, понес наказание за вероломство, потеряв очень многих из своего войска. И могло бы случиться, что он потерял бы всех, если бы густой туман, дождь и тяжкие удары грома, разразившиеся, когда битва еще продолжалась, не разделили их друг от друга и они, пораженные ужасом свыше, не прекратили боя. Но и римляне, бежав в леса, разделенные на небольшие отряды, сошлись едва на третий день. Тевтоны же ушли к галлам.
XIV. [Suid., s. vv. ἀφαύστως и Κίμβρος]. Он велел не прикасаться[576] к телам кимвров, пока не наступит день, думая, что на них много золота.
XV. [Из сборника «О посольствах»; U., с. 352]. [58 г.] Два народа — тигирии и гельветы — вторглись в Кельтику, принадлежавшую римлянам; узнав об их походе, Цезарь Гай огородил стеной все пространство вокруг реки Родана[577] более чем на 150 стадиев. Когда враги отправили к нему послов, чтобы попытаться заключить договор, он велел им дать заложников и деньги. Когда они ответили, что они привыкли это брать, а не давать, он, желая предупредить их соединение, послал на тигириев, бывших более малочисленными, Лабиена, а сам двинулся против гельветов, захватив с собой из горных галлов около 20 тысяч. Для Лабиена дело оказалось легким, так как он напал на тигириев неожиданно около реки, обратил их в бегство и рассеял большинство их в беспорядочном отступлении.
