68. Только тогда, ввиду недостатка продовольствия и имея меньшее по численности войско, Вириат, сжегши ночью лагерь, удалился в Лузитанию. Сервилиан, не успев захватить его при отступлении, вторгся в Бетурию и разграбил пять городов, которые помогали Вириату. После этого он двинулся с войском в область кунеев, а оттуда устремился вновь против Вириата в Лузитанию. Когда он шел этой дорогой, то на него напали двое главарей разбойников (партизан?) с 10 тысячами человек, Курий и Апулей, привели его войско в беспорядок и отобрали добычу. Курий в этом сражении был убит. Но немного времени спустя Сервилиан вновь вернул себе эту добычу и, кроме того, взял города Эскадию, Гемеллу и Оболколу, где Вириат поставил свои гарнизоны, другие разграбил, иным дал прощение. Захватив пленных до 10 тысяч, пятистам он отрубил головы, остальных продал в рабство. Захватив другого начальника разбойников (партизан?) Коннаба, сдавшегося ему добровольно, он, пощадив его одного, у всех, которые были с ним, отрубил руки.
69. Преследуя Вириата, Сервилиан окружил тесной осадой его город Эрисану. Ночью Вириат сумел прорваться в город и на рассвете напал на работающих. Они бежали, побросав даже заступы. Остальное войско, которое было выведено против него Сервилианом, Вириат точно так же обратил в бегство, преследовал и загнал на крутизны, откуда римлянам не было никакой возможности бежать. Не зазнавшись от такого успеха, но считая, что будет хорошо, если он положит конец войне при таких счастливых для него условиях, он заключил договор с римлянами, — и потом римский народ подтвердил условия этого договора, — а именно, что Вириат является другом римского народа, а все бывшие с ним владеют той землей, которая в данный момент у них в руках.
Таким образом, казалось, Вириат положил конец войне, для римлян бывшей очень тяжелой, завершенной теперь к общему благополучию.
70. Но на самом деле этот договор не сохранил своей силы даже на короткое время. Брат Сервилиана, заключившего такой договор, Цепион, явившись преемником его власти над войском, стал клеветать на этот договор и внушал, что он совершенно недостоин римского народа. И вот сенат сначала разрешил ему тайно наносить ущерб Вириату, в чем он найдет нужным. Но так как Цепион все время ему надоедал и писал настойчивые письма, сенат решил расторгнуть договор и опять открыто вести войну с Вириатом. Когда было получено такое ясное постановление сената, Цепион взял город Арсу, покинутую Вириатом, а Вириата, бежавшего и опустошавшего страну, захватил в области карпетанов, имея гораздо более многочисленное войско, чем у Вириата. Поэтому Вириат, не считая возможным вступать с ним в битву вследствие малочисленности [своего войска], сумел тайно вывести бо́льшую часть своего войска через какое-то незаметное ущелье, а сам, выстроив все остальное войско на каком-то холме, делал вид, что собирается вступить в бой. Когда же он заметил, что посланные вперед находятся в безопасности, он с необыкновенным презрением к римлянам помчался к своим с такой быстротой, что преследовавшие даже не заметили, где он проскочил. Цепион, двинувшись в область веттонов и калланков, стал опустошать их области.
71. Вириат не раз посылал к Цепиону по вопросу о мире самых верных своих друзей, Авдака, Диталкона и Минура. Подкупленные Цепионом большими подарками и многими обещаниями, они уговорились с ним убить Вириата. И действительно убили его следующим образом. Вследствие забот и трудов Вириат спал очень мало и по большей части спал вооруженный, чтобы, проснувшись, тотчас быть готовым ко всему. Даже среди ночи его друзьям можно было входить к нему. Так и тогда, по тому же обыкновению, Авдак и его сторонники, подстерегши благоприятный момент, когда он только что заснул, вошли к нему в палатку, как будто по какому-то важному делу, и убили его, нанеся удар в горло, так как он был в доспехах; другого места для нанесения раны не представлялось. Никем не замеченные вследствие того, что рана была смертельной, они бежали к Цепиону и потребовали наград. Он тут же разрешил им спокойно пользоваться, чем они владели, относительно же другого, о чем они просили, направил их в Рим. С наступлением дня близкие соратники Вириата и все остальное войско, думая, что он спит, удивлялись необычности столь долгого сна, пока некоторые не заметили, что он лежит мертвым в оружии. И тотчас по всему лагерю поднялись стенания и печаль; горевали и о нем, боялись и за самих себя; думали, в каком опасном положении находятся они и какого вождя лишились. Особенно им было больно, что они не находили тех, кто это сделал.
