65. Когда об этом узнали римляне в городе, они решили послать в Иберию Фабия Максима Эмилиана, сына того Эмилия Павла, который взял в плен македонского царя Персея, и поручили ему самому произвести набор. Зная, что римляне еще так недавно завоевали Карфаген и Элладу и привели к благополучному концу третью войну в Македонии, щадя людей, которые только что вернулись с этих войн, он стал набирать себе два легиона молодых новобранцев, еще не испытанных на войне; другое войско он потребовал от союзников и таким образом прибыл в Орсон в Иберии, имея всего 15 тысяч пехотинцев и около двух тысяч всадников. Не вступая еще в сражение, пока не получит войско, он отправился в Гадейру, переплыв пролив, чтобы там принести жертвы Гераклу. В это время Вириат, напав на некоторых его воинов, занятых собиранием дров, многих убил, а других поверг в ужас. Когда помощник главнокомандующего построил их в боевые ряды, то Вириат опять вторично победил их и захватил большую добычу. Когда вернулся Максим, то Вириат постоянно выстраивал свои боевые ряды, вызывая его на бой. Фабий не вступал с ним в сражение со всем войском, продолжая еще обучать своих, но по частям вступал часто с ним в стычки, испытывая силы неприятелей и внушая своим смелость. Отправляясь за фуражом, он всегда окружал легковооруженных тяжеловооруженными и сам с конницей провожал их, как, он видел, делал его отец Павел, с которым он участвовал в походе на Македонию. По окончании зимы уже с обученным войском он обращает в бегство Вириата, геройски защищавшегося, и из двух его городов один он разграбил, другой сжег; его самого, когда он бежал в некое местечко по имени Бекор, он преследовал и убил многих. Он зимовал в Кордубе, второй год уже будучи начальником войск в этой войне.
Совершив эти подвиги, Эмилиан вернулся в Рим, а начальство принял Квинт Помпей, сын Авла.
66. С этого времени Вириат, не относясь уже с прежним презрением к римлянам, постарался отвлечь от союза с ними самые воинственные племена аруаков, титфиев и беллов. Эти племена сами по себе вели другую войну с римлянами, которую называют по имени одного их города «нумантинской», — войну долгую и для римлян трудную. Описание этой войны я соединю вместе с описанием войны с Вириатом. Вириат в той части Иберии, которая лежит за рекою Тагом, вступил в сражение со вторым римским полководцем Квинцием и, побежденный им, бежал на гору Афродиты. Повернув оттуда, он напал на врагов, убил из войска Квинция до тысячи человек и отнял несколько знамен; остальных он гнал до их лагеря; он выгнал гарнизон, бывший в Итукке, и опустошил страну баститанов, так как Квинций вследствие трусости и неопытности не пришел им на помощь: с середины осени он стал в Кордубе на зимние квартиры, часто высылая против Вириата Гая Марция, ибера, родом из города Италики.
67. На следующий год в качестве главнокомандующего на смену Квинту[621] прибыл брат Эмилиана, Фабий Максим Сервилиан, с двумя другими легионами римлян и с некоторыми союзными отрядами, всего в количестве 18 тысяч пехоты и 1600 всадников. Он послал к нумидийскому царю Миципсе приказ послать ему возможно скорее слонов, а сам быстро двинулся к Итукке, ведя войско частями. На дороге он столкнулся с Вириатом, напавшим на него с 6 тысячами воинов с криком и шумом, как всегда делают варвары, с длинными волосами, которыми они на войне, распустив их, всегда потрясают для устрашения перед лицом врагов. Сервилиан не испугался его, смело ему сопротивлялся и оттеснил его, не дав ему добиться никакого успеха. Когда же к нему подошла и остальная часть войска, а из Ливии прибыло десять слонов и триста всадников, он укрепил большой лагерь и сам первый выступил против Вириата. Он обратил его в бегство и далеко преследовал. Так как преследование шло нестройными рядами, а Вириат во время бегства это заметил, он повернул назад, и, убив до трех тысяч, остальных загнал в лагерь и сделал нападение на самый лагерь. Лишь немногие с трудом ему сопротивлялись у ворот, большинство же скрылось по палаткам вследствие страха и с трудом были выведены оттуда военачальником и трибунами. Тут проявил свою блестящую храбрость зять Лелия, Фанний. Наступившая ночь принесла римлянам избавление. Но Вириат, постоянно нападая и ночью и днем, в самую жару, не упуская ни одного момента появиться неожиданно, со своими легковооруженными и на своих быстрых конях все время беспокоил неприятелей, пока, наконец, Сервилиан не вернулся назад, в Итукку.
