I. [Из сборника «О посольствах»; U., стр. 357]. Римляне нисколько не обращали внимания на македонского царя Филиппа, начавшего с ними войну, и вообще не думали о нем, пока Италия еще страдала под ударами полководца Ганнибала и пока сами они крупными войсками занимали Ливию, Карфаген и Иберию и восстанавливали свою власть в Сицилии. Сам Филипп под влиянием жажды расширить свою власть, не испытав раньше от римлян никакой обиды, отправил к Ганнибалу в Италию послов, во главе с Ксенофаном[1078], обещая Ганнибалу быть его союзником против Италии, если и он поможет ему подчинить Элладу[1079]. Когда Ганнибал согласился на это, поклялся в соблюдении договора[1080] и в свою очередь послал послов принять клятвы от Филиппа, триэра римлян захватила в пути послов обеих сторон и доставила их в Рим[1081]. Негодуя на это, Филипп напал на Керкиру[1082], которая была союзницей римлян.
II.[1083] [Из ватиканских манускриптов кардинала Маи; Mai, стр. 368]. На войну с Филиппом римлян побудили следующие изречения Сивиллы[1084]:
Вы, македонцы, гордитесь господством царей Аргеадов[1085].Будет для вас царь Филипп и благом великим и горем.Первый даст городам и народам царей полновластных;Всю эту славу погубит последний Филипп, побежденныйСилой людей, пришедших от запада и от востока[1086].III. [Из сборника «О посольствах»; U., стр. 357]. (1)[1087] Послы египетского царя Птолемея[1088], а с ними и другие, от хиосцев, митиленцев и Аминандра[1089], царя атаманов[1090], дважды сходились там, куда этолийцы созывают обычно свои города для рассмотрения дел[1091], чтобы примирить римлян, этолийцев и Филиппа. Присутствовавший тут Сульпиций[1092] сказал, что он не уполномочен что-либо решить относительно мира, и тайно написал сенату, что в интересах римлян, чтобы этолийцы воевали с Филиппом. Поэтому сенат воспрепятствовал заключению мира и послал в помощь этолийцам десять тысяч пеших и тысячу всадников; с их помощью этолийцы взяли Амбракию[1093], которую немного спустя, после того как они отплыли назад, Филипп взял обратно. Послы же опять сошлись и много открыто говорили, что Филипп и этолийцы своими распрями толкают эллинов в рабство римлянам, приучая их производить частые покушения на Элладу. Сульпиций поднялся, чтобы возражать на это, народ же не стал его слушать, но все закричали, что послы говорят хорошо.
(2)[1094] Наконец, этолийцы первыми сами по себе, без римлян, заключили мир с Филиппом, и вскоре послы самого Филиппа и римских военачальников прибыли в Рим для переговоров о мире. Был заключен договор[1095] между римлянами и Филиппом, чтобы ни те, ни другие не обижали друзей противоположной стороны. На этом закончилось первое столкновение Филиппа и римлян между собой, но ни те, ни другие не считали договор ни надежным, ни заключенным по доброй воле.
IV.[1096] [Из сборника «О посольствах»; U., стр. 358]. Немного спустя Филипп, приказав тем из своих подданных, которые жили у моря, доставить флот, взял Самос и Хиос[1097], опустошил часть земли Аттала[1098] и попытался захватить самый Пергам, не щадя ни святилищ, ни могил; он опустошил и Перею[1099] родосцев, хотя они были ему посредниками при заключении мира, а другой частью войска он опустошил Аттику и осаждал Афины, как будто ничто из этого не касалось римлян. Рассказывали, что Филипп и сирийский царь Антиох[1100] дали друг другу следующие обещания: Филипп Антиоху — идти с ним войной на Египет и на Кипр, которыми правил тогда, бывший еще мальчиком, Птолемей четвертый, прозванный Филопатором[1101], Антиох же Филиппу — идти с ним войной на Кирену, Кикладские острова и Ионию.
